– Думаю, надо добавить букву «s» к слову «chaus-son». В слове «pommes» она уже есть, так что в обоих словах на конце будет буква «s».

Марта взяла пирог и положила его на тарелку, но тут же отодвинула ее от себя на несколько дюймов.

– Передай-ка корзинку Лулу. Она, наверное, умирает с голоду.

Я подняла руку:

– Все хорошо.

Фил, уже вернувшийся к своему айпаду, поднял глаза.

– Бедняжка Лулу. Мы ее мучаем. Ты ведь писала нам, что у тебя целиакия. Как у моей ассистентки. Это сущий кошмар. Вечеринки в офисе – это зона боевых действий! Во всех блюдах есть пшеничная мука. Ей даже чипсы противопоказаны. Надеюсь, в пекарне продается что-то без глютена?

Мир на мгновение замер. Вчера я целый сэндвич съела на глазах у Ребекки и ее дочерей. На джем села муха. Я почувствовала, как по ложбинке между грудей медленно стекает капля пота.

Я поднялась на ноги и прочистила горло:

– Надо попасть в магазин, пока он не закрылся.

– Ах да. Ключи. – Порывшись в кармане шорт, Фил вручил мне брелок. Я посмотрела на него. Теперь мне придется сесть за руль.

Я зашла на кухню, взяла сумки для покупок и кредитную карточку Ребекки. На террасе было тихо. Может, они ждут, когда я уеду, чтобы обсудить ситуацию. «Она лгунья? Или ипохондрик? Она притворилась, что у нее целиакия, чтобы привлечь к себе внимание? Сэндвич был просто огромный!»

Лучше обойтись без оправданий. Наверняка они из вежливости не станут приставать ко мне с вопросами. А со временем, может, вовсе об этом забудут. Или решат, что им показалось. Я куплю безглютеновый хлеб и как можно быстрее съем еще один сэндвич. Перекрою память о предыдущем. Не станут же они из-за этого считать, что я не Лулу, а совершенно другой человек? Правда же?..

Глава одиннадцатая

Фил припарковал машину на спуске, оставив ворота позади. Я распахнула их максимально широко, затолкав створку прямо в смоковницу. Забравшись на водительское сиденье, я оказалась высоко над землей – такое ощущение, что я могла бы заглянуть в окна спальни, если бы захотела. Я думала, в салоне будет витать аромат черной кожи, но там пахло сыром, скисшим молоком, несвежей одеждой, словно я заглянула в чулан под лестницей, куда складывают старые пальто. Из подстаканника торчал пустой бумажный стаканчик с засохшими каплями кофе на стенках. Рядом со мной, на пассажирском сиденье, валялась пустая пачка из-под чипсов.

Я поставила правую ногу на левую педаль и нажала на кнопку запуска. Машина начала вибрировать. Включила задний ход и медленно подняла правую ногу. Машина дернулась назад. Я снова вдавила педаль в пол, выждала несколько секунд и посмотрела на открытые ворота в зеркало заднего вида. Вроде бы все ровно. Предприняла еще одну попытку, поднимая ногу более осторожно. Еще один рывок, но не такой мощный. Я поставила ногу обратно и повторила этот маневр еще несколько раз, пока не продвинулась на несколько дюймов ближе к воротам. Маловато места оставила с водительской стороны, но траектория, похоже, правильная. Только-только. Да. Воспрянув духом, я неожиданно для самой себя выехала за ворота, но теперь машина раскорячилась посреди дороги – багажник упирается в дерево, морда – в опасной близости от стойки ворот. Я включила «нейтралку», чтобы все обдумать.