|
- Значит, вы боитесь, что струхнете? - Разумеется. - Но тогда, гром и молния! Если у вас такой характер - какого черта вы впутываетесь во все эти передряги? - Что поделаешь! Раз это нужно! - Господин де Везен - страшный человек! - Мне это хорошо известно, черт возьми! - Он никого не пощадит. - Ты думаешь, Шико? - О! Уж в этом-то я уверен: белые ли перед ним перья, красные ли - он все равно крикнет пушкарям: "Огонь!" - Ты имеешь в виду мой белый султан, Шико? - Да, сир, и так как ни у кого, кроме вас, нет такого султана... - Ну и что же? - Я бы посоветовал вам снять его, сир. - Но, друг мой, я ведь надел его, чтобы меня узнавали, а если я его сниму... - Что тогда? - Что тогда, Шико? Моя цель не будет достигнута. - Значит, вы, сир, презрев мой совет, не снимете его? - Да, несмотря ни на что, я его не сниму. Произнося эти слова, выражавшие непоколебимую решимость, Генрих дрожал еще сильнее, чем когда говорил речь командирам. - Послушайте, ваше величество, - сказал Шико, совершенно сбитый с толку несоответствием между словами короля и всей его повадкой, - послушайте, время еще не ушло! Не действуйте безрассудно, вы не можете сесть на коня в таком состоянии! - Стало быть, я очень бледен, Шико? - спросил Генрих. - Бледны как смерть, сир. - Отлично! - воскликнул король. - Как так - отлично? - Да уж я-то знаю! В эту минуту прогремел пушечный выстрел, сопровождаемый неистовой пальбой из мушкетов; так г-н де Везен ответил на требование сдать крепость, которое ему предъявил Дюплесси-Морнэ. - Ну как? - спросил Шико. - Что вы скажете об этой музыке? - Скажу, что она чертовски леденит мне кровь в жилах, - ответил Генрих. - Эй! Коня мне! Коня! - крикнул он срывающимся, надтреснутым голосом. Шико смотрел на Генриха и слушал его, ничего не понимая в странном явлении, происходившем у него на глазах. Генрих хотел сесть в седло, но это ему удалось не сразу. - Эй, Шико, - сказал Беарнец, - садись и ты на коня; ты ведь тоже не военный человек - верно? - Верно, ваше величество. - Ну вот! Едем, Шико, давай бояться вместе! Едем туда, где бой, дружище! Эй, хорошего коня господину Шико! Шико пожал плечами и, глазом не сморгнув, сел на прекрасную испанскую лошадь, которую ему подвели, как только король отдал свое приказание. Генрих пустил своего коня в галоп; Шико поскакал за ним следом. Доехав до передовой линии своего небольшого войска, Генрих поднял забрало. - Развернуть знамя! Новое знамя! - крикнул он с дрожью в голосе. Сбросили чехол - и новое знамя с двумя гербами - Наварры и Бурбонов - величественно взвилось в воздух; оно было белое: с одной стороны на нем в лазоревом поле красовались золотые цепи, с другой - золотые лилии с геральдической перевязью в форме сердца. "Боюсь, - подумал про себя Шико, - что боевое крещение этого знамени будет весьма печальным". |
