|
- О! - воскликнул король. - Смейтесь, смейтесь; вы правы, ведь об этом долго будут говорить: у меня во Франции десять тысяч монахов, из которых я, в случае, надобности, сделаю десять тысяч мушкетеров; тогда я создам должность великого магистра мушкетеров-постриженцев его христианнейшего величества и пожалую этим званием вас, кардинал. - Я согласен, ваше величество; для меня всякая служба хороша, если только она угодна вашему величеству. Во время беседы короля с кардиналом дамы, соблюдая этикет того времени, встали и одна за другой, поклонившись королю, вышли. Королева со своими фрейлинами последовала за ними. В кабинете осталась одна только королева-мать; за необычной веселостью короля чувствовалась какая-то тайна, которую она решила разведать. - Кстати, кардинал, - неожиданно сказал Генрих прелату, который, видя, что королева-мать не уходит, и догадываясь, что она намерена беседовать с сыном наедине, хотел было откланяться, - кстати, кардинал, что поделывает ваш братец дю Бушаж? - Право, не знаю, ваше величество. - Как же так - не знаете? - Не знаю, ваше величество; я его очень редко вижу или, вернее, совсем не вижу, - ответил кардинал. Из глубины кабинета донесся тихий печальный голос, молвивший: - Я здесь, ваше величество. - А! Это он! - воскликнул Генрих. - Подите сюда, граф, подите сюда! Молодой человек тотчас повиновался. - Боже правый! - воскликнул король, в изумлении глядя на него. - Честное слово дворянина, это движется не человек, а призрак! - Ваше величество, он много работает, - пролепетал кардинал, сам поражаясь той переменой, которая за одну неделю произошла в лице и осанке его брата. Действительно, дю Бушаж был бледен, как восковая фигура, а его тело, едва обозначавшееся под шелком и вышивками, и впрямь казалось невещественным, призрачным. - Подойдите поближе, молодой человек, - приказал король, - подойдите поближе! Благодарю вас, кардинал, за цитату, приведенную вами из Плутарха; обещаю вам, что в подобных случаях всегда буду прибегать к вашей помощи. Кардинал понял, что король хочет остаться наедине с его братом, и бесшумно удалился. Король украдкой проводил его глазами, а затем остановил взгляд на матери, по-прежнему сидевшей неподвижно. Теперь в кабинете не было никого, кроме королевы-матери, д'Эпернона, рассыпавшегося перед ней в любезностях, и дю Бушажа. У двери стоял Луаньяк, полусолдат, полупридворный, всецело занятый своей службой. Король сел, знаком велел дю Бушажу приблизиться вплотную и спросил его: - Граф, почему вы прячетесь за дамами? Неужели вы не знаете, что мне приятно видеть вас? - Эти милостивые слова - великая честь для меня, сир, - сказал молодой человек, отвешивая поклон. - Если так, почему же, граф, я теперь никогда не вижу вас в Лувре? - Меня, сир? - Да, вас, это сущая правда, и я на это жаловался вашему брату кардиналу, еще более ученому, чем я полагал. |
