|
Вы можете ответить на этот вопрос, кардинал? - Нет ничего легче, ваше величество. - Тем лучше! - Ваше величество, Сулле, погубившему такое множество людей, опасность лишиться жизни угрожала только в сражениях. Ваше величество, по всей вероятности, имели в виду какое-нибудь из них? - Да, и я теперь припоминаю - в одном из этих сражений он был на волосок от смерти. Прошу вас, кардинал, раскройте Плутарха - он, наверно, лежит здесь, в переводе славного Амьо, и прочтите мне то место, где повествуется о том, как благодаря быстроте своего белого коня римлянин спасся от вражеских дротиков [в "Сравнительных жизнеописаниях" Плутарх рассказал о том, как, сражаясь против Телезина, Сулла восседал на белом коне; он не заметил, как враги направили на него копья, но конюх успел хлестнуть коня и заставил его отскочить как раз настолько, чтобы копья воткнулись в землю]. - Сир, совершенно излишне раскрывать Плутарха; это событие произошло во время битвы, которую он дал Самниту Телезерию и Луканцу Лампонию. - Вы должны это знать лучше, чем кто-либо, любезный кардинал, при вашей учености! - Ваше величество, право, слишком добры ко мне, - с поклоном ответил кардинал. - Теперь, - спросил король после недолгого молчания, - теперь объясните мне, почему враги никогда не покушались на римского льва, столь жестокого? - Ваше величество, - молвил кардинал, - я отвечу вам словами того же Плутарха. - Отвечайте, Жуаез, отвечайте! - Карбон, заклятый враг Суллы, зачастую говорил: "Мне приходится одновременно бороться со львом и с лисицей, живущими в сердце Суллы; но лисица доставляет мне больше хлопот". - Вот оно что! - задумчиво протянул Генрих. - Лисица! - Так говорит Плутарх, сир. - И он прав, кардинал, - заявил король, - он прав. Кстати, уж если речь зашла о битвах, имеете ли вы какие-нибудь вести о вашем брате? - О котором из них? Вашему величеству ведь известно, что у меня их четверо! - Разумеется, о герцоге д'Арк, моем друге. - Нет еще, сир. - Только бы герцог Анжуйский, до сих пор так хорошо умевший изображать лисицу, сумел бы теперь хоть немного быть львом! Кардинал ничего не ответил, ибо на сей раз Плутарх ничем не мог ему помочь: многоопытный царедворец опасался, как бы его ответ, если он скажет что-нибудь приятное о герцоге Анжуйском, не был неприятен королю. Убедившись, что кардинал намерен молчать, Генрих снова занялся Мастером Ловом; затем, сделав кардиналу знак остаться, он встал, облекся в роскошную одежду и прошел в свой кабинет, где его ждал двор. При дворе, где люди обладают таким же тонким чутьем, как горцы, особенно остро ощущается приближение и окончание бурь; никто еще ничего не разгласил, никто еще не видел короля - и, однако, у всех настроение соответствовало обстоятельствам. Обе королевы были, по-видимому, сильно встревожены. |
