|
- И вы догадываетесь, кто я? - Вы - та, которая владеет моим сердцем, которая в моем воображении молода, прекрасна, могущественна и богата, слишком даже богата и могущественна, чтобы я мог поверить, что то, что происходит со мной сейчас, - действительность, а не сон. - Вам очень трудно было проникнуть сюда? - спросила дама, не отвечая прямо на вызванные полнотой сердца словоизвержения Эрнотона. - Нет, сударыня, получить доступ мне даже было легче, чем я полагал. - Верно - для мужчины все легко; но для женщины - это совсем не так. - Мне очень жаль, сударыня, что вам пришлось преодолеть столько трудностей; единственное, что я могу сделать, - это принести вам мою глубокую, смиренную благодарность. Но, по-видимому, дама уже думала о другом. - Что вы сказали, сударь? - небрежным тоном спросила она, снимая перчатку и обнажая прелестную руку, нежную и тонкую. - Я сказал, сударыня, что, не видав вашего лица, я все же знаю, кто вы, и, не боясь ошибиться, могу вам сказать, что я вас люблю. - Стало быть, вы находите возможным утверждать, что я именно та, кого вы думали здесь найти? - Вместо глаз мне это говорит мое сердце. - Итак, вы меня знаете? - Да, я вас знаю. - Значит, вы, провинциал, совсем недавно явившийся в Париж, уже наперечет знаете парижских женщин? - Из всех парижских женщин, сударыня, я пока что знаю лишь одну. - И эта женщина - я? - Так я полагаю. - И по каким признакам вы меня узнали? - По вашему голосу, вашему изяществу, вашей красоте. - По голосу - это мне понятно, я не могу его изменить; по моему изяществу - это я могу счесть за комплимент; но что касается красоты - я могу принять этот ответ лишь как предположение. - Почему, сударыня? - Это совершенно ясно: вы уверяете, что узнали меня по моей красоте, а ведь она скрыта от ваших глаз! - Она была не столь скрыта, сударыня, в тот день, когда, чтобы провезти вас в Париж, я так крепко прижимал вас к себе, что ваша грудь касалась моих плеч, ваше дыхание обжигало мне шею. - Значит, получив записку, вы догадались, что она исходит от меня? - О! Нет, нет, не думайте этого, сударыня! Эта мысль не приходила мне в голову; я вообразил, что со мной сыграли какую-то шутку, что я жертва какого-то недоразумения; я решил, что мне грозит одна из тех катастроф, которые называют любовными интрижками, и только лишь несколько минут назад, увидев вас, осмелившись прикоснуться... - Эрнотон хотел было завладеть рукой дамы, но она отняла ее, сказав при этом: - Довольно! Бесспорно, я совершила невероятнейшую неосторожность! - В чем же она заключается, сударыня? - В чем? Вы говорите, что знаете меня, и спрашиваете, в чем моя неосторожность? - О! Вы правы, сударыня, и я так жалок, так ничтожен перед вашей светлостью. |
