|
Потому что с памятного счастливого дня их прибытия в столицу моим товарищам полюбились вино и паштеты добряка Фурнишона, а некоторым из них даже башенки его супруги. - О! - воскликнула герцогиня с лукавой улыбкой. - Вы, сударь, говорите об этих башенках так, словно они вам хорошо знакомы. - Клянусь честью, сударыня, я сегодня впервые очутился здесь. Но вы-то, вы как избрали одну из них для нашей встречи? - осмелился он спросить. - Да, я избрала, и вам нетрудно будет понять, почему я избрала самое пустынное место во всем Париже; место, близкое к реке и укреплениям; здесь мне не грозит опасность быть узнанной и никто не может заподозрить, что я отправилась сюда... Но - боже мой! Как шумно ваши товарищи ведут себя, - прибавила герцогиня. Действительно, шум, ознаменовавший приход Сорока пяти, становился адским: громогласные рассказы о подвигах, совершенных накануне, зычное бахвальство, звон червонцев и стаканов - все предвещало жестокую бурю. Вдруг на винтовой лестнице, которая вела к башенке, послышались шаги, а затем раздался голос г-жи Фурнишон, кричавшей снизу: - Господин де Сент-Малин! Господин де Сент-Малин! - Что такое? - отозвался молодой человек. - Не ходите наверх, господин де Сент-Малин, умоляю вас! - Ну вот еще! Почему так, милейшая госпожа Фурнишон? Разве сегодня вечером весь дом не принадлежит нам? - Дом - ладно уж, но никак не башенки. - Вот тебе раз! Башенки - тот же дом, - крикнули пять или шесть голосов, среди которых Эрнотон различил голоса Пердикки де Пенкорнэ и Эсташа де Мираду. - Нет, - упорствовала г-жа Фурнишон, - башенки - не часть дома, башенки - исключаются, башенки - мои; не мешайте моим постояльцам! - Я ведь тоже ваш постоялец, госпожа Фурнишон, - возразил Сент-Малин, - стало быть, не мешайте мне! - Это Сент-Малин! - тревожно прошептал Эрнотон, знавший, какие у этого человека дурные наклонности и как он дерзок. - Ради всего святого! - молила хозяйка гостиницы. - Госпожа Фурнишон, - сказал Сент-Малин, - сейчас уже полночь; в девять часов все огни должны быть потушены, а я вижу свет в вашей башенке; только дурные слуги короля нарушают королевские законы; я хочу знать, кто эти дурные слуги. И Сент-Малин продолжал подыматься по винтовой лестнице; следом за ним шли еще несколько человек. - О боже, - вскричала герцогиня, - о боже! Господин де Карменж, неужели эти люди посмеют войти сюда? - Если даже посмеют, сударыня, - я здесь и могу заранее уверить вас: вам нечего бояться. - О сударь, да ведь они ломают дверь! Действительно, Сент-Малин, зашедший слишком далеко, чтобы отступать, так яростно колотил в дверь, что она треснула пополам; она была сколочена из сосновых досок, и г-жа Фурнишон не сочла уместным испытать ее прочность, несмотря на свое доходящее до фанатизма почитание любовных похождений. 28. О ТОМ, КАК СЕНТ-МАЛИН ВОШЕЛ В БАШЕНКУ И К ЧЕМУ ЭТО ПРИВЕЛО Услышав, что дверь прихожей раскололась под ударами Сент-Малина, Эрнотон первым делом потушил свечу, горевшую в башенке. |
