|
- Вы ведь не стали отшельником и вы здесь не один - так я полагаю? - Что до этого, сударь, дозвольте мне оставить вас при ваших сомнениях, если таковые у вас имеются. - Полноте! - продолжал де Сент-Малин, пытаясь проникнуть в башенку. - Неужели вы действительно пребываете здесь в одиночестве? А! Вы сидите без света - браво! - Вот что, господа, - надменно заявил Эрнотон, - я допускаю, что вы пьяны, и извиняю вас. Но есть предел даже тому терпению, которое надлежит проявлять к людям, утратившим здравый смысл; запас шуток исчерпан - не правда ли? Итак, будьте любезны удалиться. К несчастью, Сент-Малин как раз находился в том состоянии, когда злобная зависть подавляла в нем все другие чувства. - Ого-го! - вскричал он. - Удалиться? Уж очень решительно вы это заявляете, господин Эрнотон! - Я вам говорю это так, чтобы вы совершенно ясно поняли, чего я от вас хочу, господин де Сент-Малин, - а если нужно, повторю еще раз: удалитесь, господа, я вас прошу. - Ого-го! Не раньше, чем вы удостоите нас чести приветствовать особу, ради которой вы отказались от нашего общества. Видя, что Сент-Малин решил поставить на своем, его товарищи, уже готовые было отступить, снова окружили его. - Господин де Монкрабо, - властно сказал Сент-Малин, - сходите вниз и принесите свечу. - Господин де Монкрабо, - крикнул Эрнотон, - если вы это сделаете, помните, что вы нанесете оскорбление лично мне. Угрожающий тон, которым это было сказано, заставил Монкрабо поколебаться. - Ладно! - ответил за него Сент-Малин. - Все мы связаны нашей присягой, и господин де Карменж так свято соблюдает дисциплину, что не захочет ее нарушить: мы не вправе обнажать шпаги друг против друга; итак, посветите нам, Монкрабо! Монкрабо сошел вниз и минут через пять вернулся со свечой, которую хотел было передать Сент-Малину. - Нет-нет, - воскликнул тот, - подержите ее: мне, возможно, понадобятся обе руки. И Сент-Малин сделал шаг вперед, намереваясь войти в башенку. - Всех вас, сколько вас тут есть, - сказал Эрнотон, - я призываю в свидетели того, что меня недостойнейшим образом оскорбляют и без какого-либо основания применяют ко мне насилие, а посему (тут Эрнотон в мгновение ока обнажил шпагу) - а посему я всажу этот клинок в грудь первому, кто сделает шаг вперед. Взбешенный Сент-Малин тоже решил взяться за шпагу, но не успел и наполовину вытащить ее из ножен, как у самой его груди сверкнуло острие шпаги Эрнотона. Сент-Малин как раз шагнул вперед; поэтому Эрнотону даже не пришлось сделать выпад или вытянуть руку - его противник и без того ощутил прикосновение холодной стали и, словно раненый бык, отпрянул, не помня себя от ярости. Тотчас Эрнотон шагнул вперед так же стремительно, как отпрянул его противник, и его грозная шпага снова уперлась в грудь Сент-Малина. |
