|
- Пусть я споткнусь - но я не отступлю! - Ваше высочество поступит так, как ему будет угодно, - с поклоном сказал Жуаез, - и мы, со своей стороны, будем действовать так, как прикажет ваше высочество, - все мы находимся здесь, чтобы повиноваться вам. - Это не ответ, герцог. - И, однако, это единственный ответ, который я могу дать вашему высочеству. - Ну что ж, докажите мне, что я не прав: я буду очень рад, если вы меня переубедите. - Монсеньер, поглядите на армию принца Оранского - она ведь была вашей, не так ли? И что же? Теперь, вместо того чтобы находиться рядом с вашими войсками под Антверпеном, она - в Антверпене, а это большая разница; взгляните на Молчаливого, как вы сами его называете: он был вашим другом и вашим советчиком - а теперь вы не только не знаете, куда девался советчик; вы почти что уверены, что друг превратился в недруга; взгляните на фламандцев: когда вы были во Фландрии, они в каждом городе при вашем приближении вывешивали флаги на своих домах и лодках; теперь, завидев вас, они запирают городские ворота и направляют на вас жерла своих пушек, ни дать ни взять словно вы - герцог Альба. Так вот, я заявляю вам: фламандцы и голландцы, Антверпен и принц Оранский только и ждут случая объединиться против вас, и они сделают это в ту минуту, когда вы прикажете начальнику вашей артиллерии открыть огонь. - Ну что ж, - ответил герцог Анжуйский, - стало быть, одним ударом побьем Антверпен и Оранского, фламандцев и голландцев. - Нет, монсеньер, потому что у нас ровно столько людей, сколько нужно, чтобы штурмовать Антверпен, при условии, что мы будем иметь дело с одними только антверпенцами, тогда как на самом деле во время этого штурма на нас без всякого предупреждения нападет Молчаливый со своими вековечными, всегда уничтожаемыми и всегда воскресающими восемью - десятью тысячами солдат, при помощи которых он вот уже десять, если не двенадцать лет держит в страхе герцога Альбу, дона Хуана, Рекесенса и герцога Пармского. - Итак, вы упорствуете в своем мнении? - Каком именно? - Что мы будем разбиты? - Неминуемо! - Ну что ж! Этого легко избежать, - по крайней мере, лично вам, господин де Жуаез, - язвительно продолжал герцог, - мой брат послал вас сюда, чтобы оказать мне поддержку; вы не будете в ответе, если я отпущу вас, заявив вам, что, по моему разумению, я в поддержке не нуждаюсь. - Ваше высочество может меня отпустить, - сказал Жуаез, - но согласиться на это накануне боя было бы позором для меня. Долгий гул одобрения был ответом на слова Жуаеза; герцог понял, что зашел слишком далеко. - Любезный адмирал, - сказал он, встав со своего ложа и обняв молодого человека, - вы не хотите меня понять. Мне думается, однако, что я прав или, вернее, что в том положении, в каком я нахожусь, я не могу во всеуслышание признать, что был неправ; вы упрекаете меня в моих промахах, я их знаю; я слишком ревниво относился к чести своего имени; я слишком усердно старался доказать превосходство французского оружия, стало быть, я не прав. |
