Джулия всегда замечала, когда он об этом вспоминал. Его взгляд падал на ее живот, он начинал говорить, а затем вдруг останавливался, и тон его менялся, становился невыразительным, и почти незаметно, но совершенно определенно Пол отдалялся.

Тогда Джулия понимала, о чем он вспоминает. Не только о ней с ее детьми, но и о прошлом – о другой женщине, о другом ребенке, – о том, что он любил и потерял… Тогда ей хотелось плакать. Но она не плакала. У нее хватало для этого инстинкта самосохранения. Она ничего не говорила или говорила какие нибудь малозначащие вещи, чтобы отвлечь внимание Пола, заставить его улыбнуться и сменить тему.

Она как то пережила этот вечер. Вежливо поблагодарила его. И была искренно признательна за то, что он помог ей добраться до квартиры. И поблагодарила за это тоже.

Пол кивнул.

– Береги себя, Джулия.

– Хорошо, – ответила она. – Еще раз спасибо. – И небрежно добавила, словно они снова стали друзьями: – Как нибудь увидимся.

Может, так оно и было. Однако, улегшись в постель, Джулия дала волю слезам.

На следующее утро Пол ее не увидел. Да он и не стремился к этому. Только потому, что там было лучше освещение, он сидел у окна гостиной, делая наброски для статьи. Он же не был виноват в том, что с этой точки хорошо просматривалась лестница. Пол видел, как четыре раза спустилась и поднялась миссис Джоунз. Он видел Дженкинсов – семейную пару, жившую на шестом этаже. Он видел их уборщицу, и еще кузину миссис Джоунз, Элинор. Но не Джулию.

Может, она ушла с Сесилом, подумал он. Пол постарался прогнать эту мысль и сосредоточиться на статье. Но у него кончились чернила в ручке.

– Ну и черт с ней! – пробормотал Пол и, встав, прошел через квартиру в свой садик.

Помидоры поспели. Несколько штук он сорвал вчера вечером для салата, сейчас собрал немного больше. Услышав шум наверху, на террасе Джулии, он поднял голову и увидел, что она развешивает белье. Только свое.

– Привет, – крикнул Пол. – Я принесу тебе помидоры!

Он не дождался ее ответа и, пройдя в кухню, сложил помидоры в пакет.

Когда Джулия открыла дверь, он сунул пакет ей в руки.

– Все равно они скорее твои, чем мои. Если бы ты их не поливала… – Пол пожал плечами и криво усмехнулся. – В общем, они обязаны тебе жизнью.

– Поэтому ты предлагаешь мне их съесть1? Вряд ли это будет справедливо.

– Жизнь вообще несправедлива к тебе, если ты помидор.

Они уставились друг на друга. Смятение в обоих нарастало.

– Ты сегодня… выглядишь лучше, – наконец произнес он. – Ты и вчера выглядела великолепно. Но…

Пол беспомощно пожал плечами.

– Вчера я выглядела измученной. Да и была такой. Спасибо за помидоры. – Джулия не пригласила его войти. Она уже собиралась закрыть дверь, когда вдруг вскрикнула: – Ой!

Пол заметил, как дернулся пакет в ее руке.

– Что случилось?

Джулия чуть заметно улыбнулась.

– Он… или она… кто то толкнул меня.

Глаза Пола уперлись в выпуклость, прикрытую пакетом с помидорами. Джулия убрала пакет и натянула рубашку на животе.

– Смотри.

Он зачарованно смотрел на живот, который, казалось, готов был лопнуть.

– Потрясающе, да?

Во рту у Пола пересохло. Он открыл его, чтобы сказать что нибудь, но не нашел слов. Потрясающе? Да. Его внезапно пронзила боль от нахлынувших воспоминаний. Воспоминаний о дне, когда Шейла впервые ощутила шевеление их ребенка.

Она схватила его руку и прижала к своему животу.

– Чувствуешь? Ты чувствуешь это, Пол? Глаза жены светились нетерпеливым желанием разделить чудо с ним.