Гай встаёт, отодвинув стакан с коньяком, к которому не собирается притрагиваться, в сторону, и переключает внимание всех присутствующих на карту Англии, лежащую посреди стола. Некоторые области выделены красным цветом – территории, которые контролируют Харкнессы.

Мужчины переглядываются, не ожидав услышать ничего подобного. Они мало контактируют с Роджером Дормером – Серебряным, контролирующим территории в Англии, – так что о проблемах такого масштаба даже не слышали.

Этот план приходится Харкнессам по вкусу. И никакого возмущения будто бы и не было. Если «Могильные карты» и потеряют два города, у них остаётся ещё целых семь, если не считать территории в Америке, и криминальная деятельность в них процветает.

Ответ Гая даже не обсуждается, так что никто больше до него не допытывается. На самом деле идея подставить врагов в лице ирландской мафии показалась такой заманчивой, что некоторые из братьев даже заулыбались. Если всё пройдёт хорошо, то «Могильные карты» выйдут сухими из воды и избавятся от лишних проблем. Их влияние и без того достаточно велико. Если эти два города выступят угрозой всей их великой империи, от них необходимо избавиться, даже если до этого никогда не требовались подобные меры. Всё же всему свойственно меняться.

Итан издаёт язвительный смешок:

– Репутация – это роскошь, которую мы пока можем ещё себе позволить, – отвечает Гай. – Мы потеряем часть территорий, но зато избавимся от гниющей коррупции, которая угрожает всему нашему влиянию. Ирландцы возьмут на себя проблемы, мы же отстранимся, сохранив лицо и влияние в других регионах. У нас есть целый Лондон, Брайтон, Манчестер, Шеффилд, Бристоль, Лидс и Ньюкасл-апон-Тайн. Потеря Бирмингема и Ливерпуля не так значительна.

Гай врёт. И так искусно, что даже сам верит. На самом деле никаких проблем в этих городах у них нет, как и нет желания так солить ирландцам. Он попросту хочет заткнуть возмущение своих дядей. Города он отдал ирландцам взамен на кое-что другое.

Итан наблюдает за своим племянником с интересом, при этом в мыслях желая раздавить его, как букашку. Вся эта власть, как он считает, должна быть его, а в будущем передаться его сыну, Каспиану Харкнессу, а не этому чертёнку, возомнившему себя умнее остальных. Того жалкого представления во дворе поместья в Клайд-Хилле словно и не было. Перед ними сейчас сидит именно Кровавый принц, хотя все думали, что им удастся избавиться от этого мальчишки в два счёта. Кто бы мог подумать, что сын Вистана, над которым он всячески издевался с детства, приобретёт такую мощь сразу после своей «коронации»? В это мало кто верил, но это случилось.

В этот момент Гаю кажется, что он окончательно превращается в своего отца. Берёт его манеру говорить, сидеть, вести себя… Ну, почти. Гай разве что никогда не сможет поднять руку на свою жену. «Временную жену», – поправляет его внутренний голос, напоминая о том, что совсем скоро ему придётся отпустить Каталину. Даже мысли об этом отдаются в груди тяжестью, и он представить себе не может, что произойдёт с его душой, когда этот день настанет. Когда он взглянет на неё в последний раз и скажет: «Прощай». Она заберёт с собой всё хорошее, что в нём ещё остаётся. Она уже это делала. Не так давно. Гай мог просто забыть о ней и жить дальше, но мысли о том, что она всё ещё с его фамилией, с его происхождением, они не давали покоя. Потому что весь этот грязный мир будет следовать за ней по пятам, если она не вернёт свою прошлую личность.

Вот почему он её нашёл. Только для этого. Чтобы дать ей свободу, о которой она мечтает столько времени. Ему больно думать о том, что она никогда не стремилась к нему в той степени, что он к ней. Гай понимает, что жизнь всегда находит поводы его замучить. И бьёт она по самому больному.

Для Гая самым больным стала Каталина.