Никогда бы не подумала, что Гай может такое читать. Но, судя по количеству стикеров и внешнему состоянию книги, – она слегка потрёпана, словно её множество раз перечитывали, – Гай читал её с интересом. Я знаю, что это не моё дело и, возможно, я сейчас вторгаюсь в личное пространство, но… совладать с любопытством, когда дело касается внутреннего мира Гая, мне не по силам. И пусть меня простят за это. Вернув все остальные книги на место в том виде, в каком они были до моего вторжения, я достаю «Ромео и Джульетту» и усаживаюсь на кровати поудобнее. Всё равно мне делать нечего. Я раскрываю книгу на той странице, в которой оставлен один из стикеров, и удивляюсь, когда обнаруживаю несколько пометок на полях рукой Гая – красивый аккуратный почерк лежит на слегка пожухлых страницах, как будто даже не портя книгу, а наоборот – украшая.

Подчёркнутая фраза: «В двух семействах, равных в знатности…».

Заметка на полях: Как бы сложилась жизнь, если бы семьи не были врагами? Может быть, романтика и трагедия – это всего лишь следствие обстоятельств.

Я переворачиваю ещё несколько страниц.

Подчёркнутая фраза: «О, горестная судьба!».

Заметка на полях: Это неопределённость или случайность? И можем ли мы изменить судьбу или она уже написана за нас? И если она предопределена, то зачем тогда жить?

Подчёркнутая фраза: «И ненависть мучительна, и нежность. И ненависть и нежность – тот же пыл слепых, из ничего возникших сил, пустая тягость, тяжкая забава, нестройное собранье стройных форм, холодный жар, смертельное здоровье, бессонный сон, который глубже сна. Вот какова и хуже льда и камня, моя любовь, которая тяжка мне».

Я прохожусь пальцами по описанию прощания Ромео с Джульеттой перед смертью. И читаю то, что написал на этой странице Гай:

Заметка на полях: Может, иногда прощание – это не конец, а начало чего-то нового. В другом измерении. В другой жизни. Может быть.

Подчёркнутая фраза: «О, Ромео, Ромео! Зачем ты Ромео?»

Заметка на полях: Беспомощность перед лицом судьбы. Он всего лишь пешка в игре более могущественных сил.

Подчёркнутая фраза: «Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне».

Подчёркнутая фраза: «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео. Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть».

Заметка на полях (надпись, кажется, совсем свежая, и написана другими чернилами): Каталина

Я перелистываю ещё несколько страниц, а потом из книги что-то выпадает. Бретелька моего бюстгальтера и небольшой листок бумаги, исписанный тексом. У меня сбивается дыхание. Он не избавился от моего маленького подарка… Боже. Я была уверена, что он выбросил её в тот же день, когда я сбежала. Приглядываясь к записке, уже вижу, что это записи Гая. Его почерк, его рука оставила каждое слово. И здесь может быть всё, что угодно.

Я сомневаюсь несколько секунд, прежде чем взять листок в руки и всё-таки раскрыть его.

Моя милая Каталина

Я пишу это, чтобы хоть немного упорядочить тот хаос, что ты во мне вызвала. Я никогда не думал, что такое возможно. Что я буду сидеть в одиночестве в темноте, с зажжённой свечой, и строчить тебе письмо, как безнадёжный романтик из восемнадцатого века. Но именно этим я сейчас и занимаюсь, моя роза.

Когда мне было восемнадцать, я читал «Ромео и Джульетту», восхищаясь их безумной всепоглощающей любовью, и верил в неё не до конца, ведь передо мной никогда не было правильного примера того, как можно любить. И мне говорили, что любви просто не существует.