«Где я?» – вопрошает мозг. И содрогается – выплывая из ниоткуда, появляются огромные клыки, они тянутся ко мне. Миг. И наваждение отступает.

    Перевожу дыхание, усилием выталкивая из сжавшихся легких воздух.

    Исходя из болезненности ощущений – я скорее жив, чем мертв.

    «Быть живым – мое ремесло, это. дерзость, но это в крови…»

    «Вот только в облаках не летать,- подумалось мне с трепетной тоской в груди,- разве что на авиалайнерах и прочих достижениях человеческой мысли».

    И так мне жалко себя несчастного стало, так грустно на сердце, что жалобные стенания сами сорвались с губ, послужив сигналом к немедленной атаке.

    – Очнулся! – воскликнул женский голос, и рыжеволосая головка, мелькнув пред моим затуманенным взором, накрыла мое лицо каскадом влажных поцелуев и пряно пахнущим облаком волос- Дай я тебя расцелую, если ты не против!

    – Зачем… – прохрипел я, спустя мгновение поняв, что вопрос, собственно, чисто риторический, поскольку ожидать на него ответа Леля вовсе и не собиралась.

    Скрипнула дверь, заглянувшая было Ливия поспешно захлопнула ее, буркнув извинение.

    – Задушишь,- выдохнул-таки я.

    – Ой! Извини,- всплеснула руками подружка.- Я вся так испереживалась, что просто жуть. За завтраком целый пирог съела.

    – С чем?

    – С грибами.

    – Вкуснятина, наверное?

    – Ага, объедение.

    – А там, случайно, кусочка не завалялось?

    – Не, все съела. А что?

    – Уже ничего.

    – Да ты, наверное, проголодался? – поняла она наконец причину моего повышенного интереса к грибному пирогу.

    – Еще как,- подтвердил я.- Кишки уже марш играют.

    – Правда? – Отбросив одеяло, Леля прижала свое ухо к моему голому животу.

    Именно этот момент избрала Ливия, чтобы повторно заглянуть в комнату.

    – Ой!

    И, залившись краской, выскочила вон.

    До меня туго, но со всей очевидностью дошла двусмысленность положения, в котором я оказался благодаря душевной простоте Лели и заботливым рукам лекаря, смывшего с моего тела кровь и наложившего на порванный бок повязку, но не побеспокоившегося об облачении в какие-либо одеяния.

    Рванув на себя одеяло, я стыдливо прикрылся.

    – Обманщик,- скривилась отодвинутая рыжая подружка.- Ничего они не играют, бурчат себе помаленьку, и все.

    – Позови Ливию,- попросил я, надеясь объяснить возникшее недоразумение.- Будь так любезна.

    – Ладно.

    И, взмахнув сарафаном, умчалась.

    Прорабатывая в голове слова, которыми постараюсь начать свои объяснения, я вздрогнул от неожиданности, когда распахнулись двери.

    Держа в руках блюдо с парой тощих жареных рыбешек и ломтем хлеба, в комнату вошла Ламиира.

    – Кто тут у нас самый голодный? – поинтересовалась она, игриво подмигивая и покачивая крутыми бедрами, скудно прикрытыми простеньким сарафанчиком.

    Все три девушки переоделись в платья деревенского фасона. Но менее прелестными от этого не стали, даже наоборот.