– Я,- признался я, решив, что при всем разнообразии потребностей человека чувство голода вызывают у него только две, но об одной из них пока забудем – не шутки же ради она принесла блюдо со снедью?

    – Малявка уже растапливает печь, Добрыня, прихватив топор и горсть медяков, отправился на гусиную охоту…

    – И долго он будет охотиться?

    – Минут пять.

    – Что так быстро? – удивился я.- Или их в местных лужах немерено?

    – Он торговаться не умеет,- пояснила блондинка, протянув блюдо.- Сколько скажет хозяин – столько и заплатит.

    – Угу,- кивнул я, запуская зубы в тощую спину пескаря.- Что ж ты колючий такой?

    Ламиира примостилась в ногах и некоторое время с непонятной тоской и нежностью смотрит на то, как я ем, складируя косточки живописной кучкой на краю тарелки.

    – Справилась Яга? – спросила она.- Все вспомнил?

    – Какая Яга? – не мигая, поинтересовался я.- Из сказок?

    – И в сказках, и в избушке на курьих ножках.

    – Можно посмотреть договор? – Продолжая дурачиться, принимаюсь за вторую рыбину, которая оказалась еще более костлявой, если такое вообще возможно.

    – Какой договор?

    – Как какой договор?! – восклицаю я.- С Бабой Ягой – костяной ногой. Только не говори мне, что мы поверили ей на слово и произвели предоплату!

    – Так ты вспомнил? – всплеснула руками блондинка, непонятно как придя к такому выводу на основании моих дурашливых реплик.- Все-все?

    – Ничего я не вспомнил…

    – Не притворяйся,- почему-то не веря моему чистосердечному признанию, попросила Ламиира, игриво шлепнув меня по колену.

    Видимо, в ее генах, где-то там – глубоко-глубоко, скрыт талант невропатолога, поскольку ее пальцы попали именно туда, куда испокон веку метят люди в белых халатах своими молоточками. Как результат нога дернулась, лягнув белобрысую красавицу.

    – Ой!

    Она попыталась удержаться от падения, ухватившись за то, что под руку попало. А попало одеяло.

    Я, промахнувшись мимо ее мелькнувшей руки, зашелся в надсадном кашле, причиной которого послужила застрявшая в горле рыбная косточка.

    Потирая ушибленную при падении мягкую часть своего прекрасного тела, Ламиира со злостью отбросила в сторону ненадежную тряпку и поинтересовалась, уперев руки в боки:

    – Чего дерешься?

    – У-а-у,- пытаясь пальцами ухватить причиняющую боль кость, просипел я.

    – Ты мне под юродивого не коси, тоже мне, Джим Керри выискался… Кость в горло попала?

    – У-у…

    – Убери руки,- забираясь на меня верхом, приказала она.- Дай я попробую.

    Вывернув мне голову в направлении падающего сквозь окно света, она склонилась над моим ртом, пытаясь рассмотреть крохотную белесую косточку и ухватить ее длинными ухоженными ногтями.

    Скрипнула дверь.

    Скосив глаза, сквозь слезы, навернувшиеся на глаза, я рассмотрел размытый силуэт Ливии, на фоне которого неимоверно четко проступило ее побледневшее лицо с алыми пятнами на щеках.

    Неужели она так обо мне заботится? Испугалась, что я, подавившись косточкой, умру?

    – Похотливый кобель!

    От удара захлопнувшейся двери глина посыпалась с потолка.