– Грешница,- поправил его ангел.

    – У нее под платьем один пшик,- уточнил черт.- И больше ничего нет.

    – Как так?

    – Это наказание такое,- пояснил я.- Здесь находятся те, кто при жизни радостям жизни усердно предавался.

    – Похоти и блуду,- уточнил ангел.

    – Любви,- внесла свою поправку Ламиира.

    – Разврату!

    – Какая разница, как называть? Грешники второго круга, находящиеся… находившиеся,- поправился я,- в моем ведении, обуреваемы страстями сильнее, чем при

    жизни, но при этом лишены возможности удовлетворить их. Такова их кара за грехи земные. И не смотрите, что вокруг все прекрасно, это лишь усиливает их муку. Вы не увидите демонов, терзающих их плоть, их демоны внутри, сокрыты в их телах, лишенных большинства нервных окончаний.

    – Вот оно как…

    – Ага,- встрял черт.- Вроде баба ничего себе – пэрсик! – а разденется – облом, кукла Барби.

    – Кто?

    Ответить коренной житель ада не успел. Скрипнула дверь сторожки, и на крыльцо вышел долговязый, болезненно худой человек с длинной жидкой бородкой. Почесав впалую грудь, он хозяйским взглядом окинул распростершиеся перед ним угодья и громогласно поставил в известность прилегающие окрестности о своем самочувствии.

    – Лепота!!!

    Выглянув из-за дерева, я запустил в него сосновой шишкой.

    Бомс!

    Едва отлетевший ото лба старца снаряД упал в траву, с дерева слетела рыжая молния и уволокла его наверх, чтобы распотрошить в поисках крохотны^ зернышек.

    – Опять Винни-Пух шалит? – осматривая небо в поисках тучек, а не медведей, произнес старик.- Вот сейчас как позову человека с ружьем!.

    Бомс!

    Вторая шишка, повторив путь первой, исчезла в густой листве, но на этот раз бородатый старец заметил меня. Он ойкнул и перекрестился.

    Я поманил его:

    – Ну, здравствуй, Григорий.

    – Князь? Вы ли это?

    – Я.

    – А тут такое деется, просто ужас…

    – Ты один? – перебил я его. Разговоры подождут. Сперва нужно омыться, а то этот запах…

    – Как перст, посредством лишения коего муку принимаю, един.

    – Тогда принимай гостей.

    – Прошу к столу.

    – Сначала баньку,- заявила Ламиира, присоединяясь ко мне.

    Следом вышли остальные.

    – Сейчас истоплю,- заверил старец.

    – Григорий,- представил я его.

    – Распутин,- добавил он.

    Через два часа, вымытые и благодушные от сытной еды, мы завели неспешный разговор, имевший целью прояснить ситуацию и определиться с возможными союзниками.

    – Помощи не ждите,- категорично заявил старец.-

    Вы пришли и ушли, а остальным жить здесь.

    – Вы это жизнью называете? – печально спросила

    Леля.- Без любви?

    Я как-то и позабыл, что моя вновь обретенная сестричка в пантеоне славянских богов занимает то же место, что и Афродита в греческом.