Зашелестев сухими листьями, ветка наклонилась и опустилась в яму.

    Мы затаили дыхание.

    Перестали доноситься звуки соприкосновения головы с твердой землей.

    Тишина.

    Что он там делает – спит, что ли?

    – Чего он там делает? – недоуменно поинтересовался Добрыня, словно прочтя мои мысли.

    – Выжидает,- предположил я.- Или помер.

    – От чего?

    – Вскрытие покажет,- отмахнулся я.

    Прошло пять минут. Еще пять. И наконец раздался шорох. Из ямы высунулась голова, осмотрелась и вновь скрылась.

    Послышался невнятный лепет и все те же удары головы о стену.

    – Что с ним?

    – Молится.

    – Это богоугодное деяние,- похвалил Добрыня.

    – Так он же своим богам молится! – удивился я.

    – А мы своему Господу,- ответил богатырь,- и в том наша сила.

    В чем сила, я знал точно, но вот вспомнить не мог. Вертелось где-то на задворках сознания, дразня близостью разгадки, но не более того. Ни к селу ни к городу всплыло, что штык молодец, а пуля-дура залетела.

    Но вот наконец беглец соизволил выбраться из ямы и продолжить свой путь.

    Мы последовали за ним по пятам. Словно незримые тени. И миссия наша: оберегать его до самого лагеря. А то сгинет в пути – и нагрянет дикая степь на мирные города под свист и улюлюканье, и пойдут плясать огненные петушки – красные гребешки по дворам, взвоют, заголосят бабы, брызнет пенная кровь, орошая землю…

    И тут до нашего слуха донеслось жалобное причитание.

    – Да что же это такое! – всплеснул руками Добрыня.- Может, мне его пристукнуть, чтобы не мучился?

    – Сейчас разберемся.

    Из выкриков степняка, в припадке отчаяния совершенно позабывшего про конспирацию, стало понятно, что пропал милый его сердцу конь со странным прозвищем Бздухан, что в переводе с «ихнего», степного, означает примерно следующее: «Великий повелитель ветров».

    – И не смотри так на Гнедка,- одернул меня былинный богатырь,- лучше своего рогатого отдай.

    – Да я так.- Отогнав желание пойти по легкому пути, я задумался.- Где мы теперь ему коня искать будем? Может, его давно бичи съели.

    – Может, еще и не съели,- медленно промолвил Добрыня.- Только мне придется воспользоваться твоим золотом.

    – Хоть всем,- великодушно разрешил я.

    – Зачем всем? – Развязав тряпочку, Добрыня зажал в кулаке одну монетку.- Этого вполне хватит. Жди меня здесь.

    И Гнедок резво устремился в лесную чащу.

    Погладив своего скакуна между рогов, я принялся, ожидать возвращения богатыря, с интересом прислушиваясь к чередованию стенаний и проклятий степняка. Довольно познавательное времяпрепровождение. Некоторые словесные обороты я отложил в память – попытаюсь на досуге сформулировать то же на плохом русском… должно получиться нечто.

    Добрыня вернулся довольно скоро, ведя на поводке косматого низкорослого конька и с изумлением вертя в пальцах сияющую в кровавых лучах заходящего солнца монету.

    – Где ты его раздобыл?

    – У цыган,- отстраненно проговорил богатырь.- Как-то это все странно…

    – Что странно? – не понял я.