– Не помню,- честно признался я, разделив содержимое кошеля на три приблизительно равные части.- Но сдается мне, что нет.

    Дед Мороз печально вздохнул во сне, словно чувствуя, что его обделили при дележе.

    – Это тебе, Травник. Это тебе, Добрыня. А это мне.- Сунув свою долю в кошель, я затянул его и склонился над ботинками.

    – Зачем?

    – Что зачем? – с недоумением рассматривая порвавшийся шнурок, спросил я у Травника.

    – Зачем золото?

    – Тебе. Бери и не спорь.- Несколько неловко так общаться с человеком, который выглядит старше как минимум вчетверо. Но почему-то мне сдается, что так

    только кажется… – Для опытов. Лабораторию оборудуешь.

    – Что сделаю?

    – Место для приготовления снадобий, специальное, со стекляшками разными.

    – Но здесь слишком много.

    – Золота много не бывает,- усмехнулся я, меняя шнурки на веревочки.- Бывает мало времени, чтобы егопотратить.

    Добрыня взвесил на руке монеты и, завернув их в тряпочку, убрал за пазуху.

    – Когда понадобятся, скажешь – верну,- предупредил он.- Сберегу надежнее, чем царево казначейство.

    – Вот и хорошо,- усмехнулся я.- Осталось только решить, что это за штуковина.

    – Впервые подобное вижу.- Травник с опаской прикоснулся к стального цвета черепашке с гладким панцирем и длинным усом, который раздваивался на конце,

    словно у улитки, и каждый кончик заканчивался неболшоой вишневой косточкой, только серой и мягкой на ощупь.

    – Это плеер,- сообщил я всплывшее в голове слово, которое как-то не спешило прояснять вопрос с назначением данного предмета.- Его слушают.

    Добрыня недоверчиво приложил к гладкой поверхности ухо и затих, прислушиваясь. Спустя минуту его терпение иссякло, и он разочарованно распрямился:

    – Ни звука. Наверное, сдохло.

    – Нет, просто нужно знать, как слушать,- пояснил я.- Может, вспомню?

    – А может, эта штучка волшебная и работает только в руках владельца или от заклинания?

    Травник понюхал плеер, осторожно постучал по нему пальцем, случайно задев утопленную в корпусе кнопку.

    Мертвый глаз плеера ожил, моргнув колдовским зеленым светом, и тихонько загудел. Все три светящихся прямоугольных зрачка индикатора плеера, моргнув, погасли. Вновь засветились лишь два из них. Они сложились в цифру «65».

    – Гудит.- Отодвинувшись от греха подальше, Травник завороженно следил за непонятными явлениями, которые начали происходить с плеером после его прикосновения.

    Процесс пошел.

    Индикатор моргнул и обнулился. Впрочем, тотчас нолик сменился на единичку, и из наушников донеслись негромкие, но вполне различимые гитарные рифы и задающий ритм стук барабанов. Короткий перебор, и в музыку вклинивается хрипловатый женский голос, сперва сдерживаемый, вкрадчивый, затем взрывной – всплеск эмоций:

    Я искала тебя годами долгими, Искала тебя дворами темными, В журналах, кино, среди друзей, В день, когда нашла,- с ума сошла.

    – Во как! – воскликнул Травник.- Эк балалаечники стараются! Чудесная штуковина, но только лучше сожги от греха подальше.

    Годами долгими, ночами темными…

    – Почему?

    – Осерчает отец Кондратий: еще в позатом году указ был, чтобы все вещички чародейские ему сдавали, для выявления бесовского присутствия и уничтожения.