– Вот так. И этот факт, как указано в статье семьдесят восьмой, тоже является основанием того, что статус судьи защищен и не может быть отозван, если не был проведен суд… Однако причин для проведения такого судебного процесса всего две: серьезное превышение полномочий и чрезмерное пренебрежение обязанностями, которые могут повлечь за собой потерю авторитета. То есть вынесение ошибочного приговора не является условием предъявления обвинения судье. В целом необоснованность ложного обвинения частично подходит под это описание, но не было ни одного судебного разбирательства по этой причине.

– Ты до этого сказала «и этот факт тоже», да?

– Судов и обвинений в ответ на запросы было чрезвычайно мало. Думаю, это из-за того, что у правительства и законодательства есть некое стеснение по отношению к юриспруденции в лице судов и судей. Если судьи все время будут думать о том, что стоит им вынести ошибочный приговор, как они сами подвергнутся обвинению, то у них появится сопротивление к вынесению смертных приговоров и в целом они не смогут принимать решения хладнокровно. И это вызывает опасения. Один член парламента сказал, что это печальное последствие разделения власти на три ветви, но на самом деле он ошибался. Разделение не означает, что эти ветви не вмешиваются в дела друг друга, суть этого – в общем надзоре посредством системы кабинета министров, рассмотрения нормативных актов на предмет соответствия конституции и судебного импичмента. А сейчас эта система совсем утратила свой истинный смысл. В результате среди судей стало много наивных идиотов, которые вообще не отдают отчета своим действиям, а только восхваляют свое право на самостоятельность, как какое-то знамя.

– Идиотов?..

Сидзука тоскливо отвела глаза.

– Идиотов – это еще мягко сказано. Посмотри, этому человеку уже шестьдесят пять лет. Потерянные двадцать лет и его молодость уже никогда не вернутся. И его дальнейшая жизнь, и эти потерянные годы – это просто бесконечная череда страданий. Но судья, который разрушил жизнь этого человека, не получил никаких обвинений.

Мадока слышала весьма правдоподобные слухи от преподавателя по юриспруденции о судье, который не задумывается о последствиях своих действий. Говорят, в одном окружном суде женщина, занимающая пост в отделе по гражданским делам, получает большие суммы взяток от тех, кого признают банкротом. Планы банкротства и реорганизации подлежат утверждению, поэтому все должники с воодушевлением пытаются его получить. Если о банкротстве предприятий станет широко известно, это может привести к ликвидации права на ведение бизнеса, и тогда к ним сразу протянут свои щупальца инвестиционные фонды и компании с иностранным капиталом. И по слухам, эта судья, получая взятки от таких организаций, отдыхает в известных столичных отелях, где для нее подготовлены дорогое шампанское и молодые мужчины. Нет, наверное, раз это у всех на устах и об этом знает даже какой-то университетский преподаватель, то вряд ли это можно назвать слухами, скорее это общеизвестный секрет.

Просто услышав такую историю, испытываешь некоторую досаду, а Сидзуке, которая сама в прошлом сидела в кресле судьи, действительно остается только негодовать.

– Единственное, что я тебе скажу: остается только негодовать – это неверно.

– Что?!

– Если оставить в стороне эти беседы в стиле татэмаэ, вообще-то, меня все это задевает за живое.

Мадока наконец спросила то, что хотела спросить уже долгое время:

– Слушай, почему вообще выносят ложные приговоры?

Сидзука ответила ей удивленным взглядом.

– Бабушка, ты же как-то говорила, что все люди действуют, думая, что именно они правы. Двигаются в соответствии со своей собственной правдой.

– Да, я и правда говорила это.

– И почему же, обнаружив, что собственный приговор или проступок был ошибкой, судьи не пытаются их исправить? Так и в этом деле из новостей – если бы по запросу адвоката сразу провели повторную экспертизу, то и невиновному человеку не пришлось бы проходить через такие страдания и прокурор с судьей не попали бы в такую постыдную ситуацию.