Знакомство профессора и Муна состоялось как раз благодаря сигарам. Врачи запретили Холмену курить из-за его больного сердца. Но твердая решимость профессора придерживаться предписания врачей не пошла дальше уничтожения табачных запасов в доме. Когда же жизнь без табачного дыма становилась поистине невыносимой, Холмен наносил визит соседям.

— Прошу, — протянул коробку Мун.

— Не пойму вас, профессор, — улыбнулся по-настоящему Пэт. — Чуднáя у вас метода. Или уж берегите сердце, или плюньте и курите по-настоящему.

— Нет-нет, я еще хочу пожить. Правда, биография моя уже кончена, но хочется просто взглянуть, как жизнь будет развиваться дальше. В удивительно интересное время живем! Ну-с, почтенный господин инспектор, чем вы нас сегодня займете? Какая головоломка вам предстоит?

Мун довольно часто рассказывал профессору об очередном преступлении, которое ему приходилось раскрывать. Делал он это охотно, зная, что профессор умеет хранить все про себя, к тому же, рассказывая профессору, приходилось строго соблюдать логику, должным образом оценивать факты. Часто бывало, что скептический взгляд слушателя, его неожиданная реплика или справка по какому-то вопросу оказывали Муну большую помощь.

Но сегодняшнее происшествие с трудом укладывалось в стройный рассказ. Слишком много белых пятен. Не было цепи. Только отдельные звенья.

Раздался телефонный звонок.

— Анализ установил, что в пепельнице был только пепел сигарет «Честерфилд», — повторил слова лаборанта Мун, уничтожающе поглядывая на Дейли.

Удивленный сержант вырвал трубку из рук шефа.

— Это пепел… Я и сам знаю. Вы мне насчет окурка! Не морочьте мне голову… Ну вот это и есть. Смесь дорогих неароматизированных египетских табаков…

Дейли осторожно подержал трубку в руке и торжественно положил на место.

— Значит, все-таки ваш «Симон Арцт»? Пожалуй, вы правы, Дейли. Если мы отыщем человека, который курил «Симон Арцт», то…

— Найдем убийцу Смита! — закончил сержант.

3

В оперативной комнате царила тишина. Старший инспектор Уиллоублейк и инспектор Торрент смотрели телевизионную передачу. Радист Дик читал статью о радиоаппаратуре спутника. Кошка Силли дремала.

Дверь открылась, и на пороге появилась девушка в аккуратно застегнутой полицейской форме и с гладко зачесанными волосами — секретарша начальника Марджори Уоткинсон. Марджори была дочерью известного проповедника методистской церкви. Верно, поэтому ее отношение к чисто человеческим соблазнам определялось частицей «не». Марджори не пользовалась косметикой, не красила ногти, не курила, не посещала дансинги, не кокетничала, не выносила пьяниц. Доверху застегнутый мундирчик подчеркивал, что с чинами полицейского управления у Марджори не может быть никаких отношений, кроме служебных. Разве что сержант Дейли был единственным, кому выказывалось — но только чуть-чуть! — какое-то расположение.

— Инспектор Мун пришел? — осведомилась Марджори.

— Нет. Зато сержант Дейли… — Дик явно хотел сказать что-то остроумное, жаль, что Марджори уже захлопнула дверь.

Через несколько минут появился Дейли:

— Где Мун?

— Еще не видали. Что нового?

— Ничего особенного, кроме анекдота о пессимисте и оптимисте…

— Выкладывай!

— Пессимист считает, что первый русский спутник уже пустил по ветру наш престиж; оптимист считает, что для этого понадобится еще второй.

— Ну, этого мы, слава богу, не допустим, — откликнулся Уиллоублейк.