— Как вы могли только что убедиться, — снова начал не отказавшийся от рюмки водки Трубников, — даже небольшого количества нашей взрывчатки достаточно, чтобы проделать поистине титаническую работу. С ее помощью можно пробивать тоннели в скалистом грунте, ломать породу в земельной толще и, повторюсь, использовать в военном деле. Впрочем, — позволил себе немного улыбнуться директор РТА, — последнее и так общеизвестно.

В общем и целом, мероприятие у нас получилось, подтверждением чему стали хвалебные (и не очень) статьи сначала в европейской, а затем и в американской прессе, а также несколько крупных контрактов на поставку «адской смеси». Кроме того, некоторые предприниматели выразили пожелание купить патент на ее производство. Цена, конечно, была немилосердной, но…

В мире наступило то, что впоследствии назовут «динамитной лихорадкой». Использовать ее стали везде: в горах, в строительстве и, разумеется, в армии и на флоте. Причем мы с самого начала настаивали на соблюдении строжайших мер безопасности и брали со всех наших клиентов официальные расписки об отказе от любых претензий с их стороны.

Но, как это часто бывает, поначалу все эти предостережения оказались тщетны. Никто не желал понимать, что новая взрывчатка гораздо смертоноснее привычного пороха. И в мире начали греметь взрывы. На воздух взлетали склады и строительные площадки. Перевозившие опасный груз поезда и пароходы. А самой громкой потерей оказался британский броненосец, на котором планировали испытать какой-то аналог нашей пневматической пушки, и взорвавшийся, как только тот покинул порт.

В прессе начались скандалы, обвинения России и меня лично в предумышленных убийствах. Мы в ответ опубликовали правила обращения с динамитом, а также предъявили подписи заказчиков. Кроме того, как-то так получилось, что динамит, произведенный в России, оказался куда более стойким к внешним факторам, отчего взрывался гораздо реже, нежели его зарубежные аналоги. Так что суды мы неизменно выигрывали, а наши доходы стабильно увеличивались.

Последнее обстоятельство, как ни странно, тоже стало проблемой. Увы, но высокое происхождение и положение в обществе закономерно вызывает зависть у всех, кто не сумел его достичь. Но как бы косо на меня ни смотрели замшелые адмиралы и генералы после одержанных побед, все это не шло ни в какое сравнение с той ненавистью, с которой я столкнулся после наступления мира. Весьма солидные призовые выплаты от казны, прибыль от продажи динамита и, самое главное, раздутые до поистине мифических масштабов грядущие дивиденды от строительства и эксплуатации железных дорог (никто просто не мог поверить, что я не нагрею на этом руки, все же на одну только ЮЖД были собраны циклопические 55 миллионов рублей серебром), да еще и Суэцкого канала вызывали зубовный скрежет у моих недоброжелателей. И что самое неприятное, по крайней мере, некоторые из них имели доступ к моему августейшему брату.

К несчастью, один из богатейших, если не самый состоятельный человек в России, постоянно нуждался в деньгах. Впрочем, говоря о богатстве царской семьи, надо понимать, что большая его часть состояла из земельных владений, дворцов, предметов искусства, роскоши и тому подобных вещей. Собственно же капиталов, приносящих доход, было вовсе не так уж много. А Саша был человеком добрым и, увы, любвеобильным. И желал, помимо всего прочего, делать нравящимся ему людям дорогие подарки, а также содержать своих любовниц и внебрачных детей. Полагающихся ему от министерства уделов средств на все эти надобности категорически не хватало, тем более что Мари вовсе не была дурой и зорко следила за семейным бюджетом.

Однажды он не выдержал и как бы в шутку заметил, что я стал неприлично богат.