— Все что угодно! — тут же согласился брат, после чего, будто спохватившись, добавил, — в разумных пределах, конечно же.

— О поверь, я сейчас не о своей доле, хотя она будет достойной. Ты должен будешь пообещать мне следующее. Первое, никаких иностранцев! Ни Ротшильдов, ни Нобелей, ни лысых чертей, никого!!!

— Никаких возражений.

— Второе. У меня полный карт-бланш. Никто, ни ты, ни твои министры, ни наместник не вмешиваются в мои дела. Третье, если я дам поручение чиновнику, и тот не справится, он будет наказан. Как именно, решу я сам. И никто, включая всех вышеперечисленных господ, не посмеет его защищать!

— Надеюсь, ты не собираешься никого казнить?

— Пока нет, но если потребуется, за этим дело не станет.

— Ну хорошо. Я знаю, ты человек не злой, хотя и пытаешься иной раз представить себя эдаким тираном. Просто мне тоже хотелось бы некоторой конкретики.

— Спрашивай.

— Когда будут первые поступления?

— Минимум через два года.

— Какие вложения потребуются?

— Полтора-два миллиона.

— Боже, ты с такой легкостью оперируешь столь крупными суммами. Боюсь, у меня таких денег нет.

— Это не беда. Финансирование мы найдем. Часть дам я, часть затрат покроет министерство уделов, остальное получим, выпустив акции.

— Хорошо. Моя доля, и я сейчас не про ведомство Адлерберга, должна составлять не менее четверти.

— Справедливо.

— Значит, мы договорились? — расплылся в улыбке брат, после чего мы распрощались.

Помню, как я возвращался в тот день по длинным переходам Зимнего дворца, раздумывая над тем, что только что подкупил самого императора.

— Эту страну погубит коррупция! — невольно вырвались у меня слова одного киногероя из будущего, как только я оказался на улице.

— Так точно, ваше императорское высочество! — гаркнул из темноты верный Воробьев. — Беспременно погубит!

— Тьфу ты, черт, напугал проклятый… Давно ждешь?

— Никак нет! Часа три всего.

— Понятно. И что случилось?

— Пока я при вас состою, — усмехнулся прапорщик, — с вашим высочеством ничего не случится. — Пойдемте домой, Константин Николаевич. Поздно уже, а вы все в заботах. Николка давеча жаловался, что с тех пор как в Россию вернулись, он вас и не видит. Не порядок это…

— Это точно.

— Жениться вам надо! — сочувственно заметил телохранитель.

— Но-но! Ты меня еще жизни поучи…

— А я что, я ничего.

[1] Безопасную керосиновую лампу изобрели в 1854 году, а вот насчет примуса главный герой приврал. Он появился только в 1890х годах. С другой стороны, конструкция у него не слишком сложна.

[2] Фотоген — минеральное масло, получаемое путем сухой перегонки из бурого угля, горного воска и горючих сланцев. Применялось для освещения, впоследствии вытеснено керосином.

[3] Primus — шведская фирма, первой начавшая выпускать примусы. Впоследствии имя стало нарицательным для нагревательных приборов схожей конструкции.

[4] Только объем ЖД перевозок керосина в России в 1890-ые годы составлял от 74 до 117 млн пудов.

Глава 6

Зима и весна 1856 года пролетели незаметно. Один день цеплялся за другой, недели складывались в месяцы, и все они были похожи друг на друга как подающие с неба снежинки. Каждая вроде бы сама по себе уникальна, но все вместе собираются в сугроб, сначала белоснежный, потом серый от копоти печных труб, а затем просто грязный до черноты. Большая часть кораблей Балтийского флота зимовала, вмерзнув в лед или спрятавшись в доках, и лишь немногие ушли к Датским проливам или в теплые моря, чтобы демонстрировать Андреевский флаг.