Больше того, отличавшийся редкой креативностью Трубников организовал выступления врачей, на голубом глазу утверждавших, что чад от масляных ламп может вызвать чахотку, воспаление легких и грудную жабу.

— Триппер от масляного дыма, случайно, не происходит? — выразительно посмотрел я на директора РТА, прочитав в очередном номере эту в высшей степени «чудесную» новость.

— Пока таких данных нет, — дипломатично отвечал мой главный пропагандист.

— Ну, слава Богу. Не то священный Синод нас с тобой с потрохами съест!

— Ох тыж, — вслух чертыхнулся совсем забывший, что горит в церковных лампадах.

— Это тебе за то, что не молишься и в церковь не ходишь! — покрутил я пальцем у виска. — Давай-ка, брат, лучше давить на жалость.

— Это как?

— Ворвань для масляных ламп из чего получают?

— Кажется из китов…

— А это чудесные, грациозные и благородные животные, которых хищнически уничтожают разные нехорошие люди.

— Да, но я слышал, что киты топят торговые суда…

— Вздор! Они очень миролюбивы и никогда не нападают первыми.

— Правда?

— Понятия не имею. Но писать будешь именно так!

— Как прикажете-с.

Впрочем, эта кампания особого успеха не имела, поскольку народ сейчас отличается куда большим здравомыслием, нежели в покинутом мною будущем и на зеленую повестку особо не отреагировал. Так что своей Греты Тунберг у нас не нашлось. Но был и положительный момент. Тонко чувствовавший конъюнктуру и не чуждый литературе Шестаков взялся за перо и перевел на великий и могучий «Моби Дик» Мелвилла.

Однако если быть до конца откровенным, продукция нашего концерна и без рекламы распространялась совершенно невероятными темпами. И вскоре бутыли и бочонки с логотипами «Русский керосин» можно было купить во всех лавках, магазинах и даже аптеках нашей необъятной родины, мгновенно заместив все прежние горючие вещества в своей нише. Что в свою очередь вызвало рост доходов, составлявших на первых порах совершенно неприличные суммы. Все это позволило не только выплачивать умопомрачительные дивиденды, но и профинансировать строительство больших нефтеналивных терминалов на вырост, а также открытие первого в стране Химико-Технологического училища. Впрочем, это случилось намного позже.

Бурное развитие «Императорского общества Российских нефтепромыслов», именуемого в обиходе с моей легкой руки «Роснефтью» (да-да, в эту эпоху уже пошла мода на сокращения, зачастую довольно забавно звучащие), подстегнуло интерес деловых кругов, отчего вскоре началась новая «лихорадка». На сей раз керосиновая. Все, у кого были свободные средства, желали вложить их в добычу нефти, так что частные компании росли как грибы после дождя.

К слову, Александр сдержал свое обещание и иностранцев на эту поляну не пускали, так что Нобелевской премии в этой действительности не будет, как и баснословного состояния этой семьи. Впрочем, последнее, что называется, вилами на воде написано, ибо семейка настырная, а нефтяных месторождений на Севере Ирана и в Средней Азии довольно-таки много.

Но все это дело будущего, а пока мне хватало проблем с соотечественниками. Все дело в том, что наши доморощенные акулы бизнеса Кокорев с Губониным прежде уже вели дела с аристократами и поначалу решили, что великий князь Константин мало чем отличается от прочих представителей высшего света. То есть, внешне они, конечно, демонстрировали глубочайшее почтение, но внутри, слушая меня, лишь посмеивались, дескать, видали мы таких! Одно дело война, а коммерция совершенно иных ухваток требует!

И даже на первом заседании правления мои слова не произвели на них особого впечатления.