— Так это когда еще будет, — махнул рукой Губонин. — Да и дровами топить, сдается мне, куда легче будет. А уж этого добра у нас хоть отбавляй.

— Не скажи, Петя, — покачал головой Кокорев. — Как раз в низовьях Волги с лесами туго. Уголь у нас тоже мало где добывают, а мазут вот он. Все ямы полны, скоро в море лить начнем.

— Много ль на нем заработаешь? — не сдавался Губонин.

— Сколько бы не заработали — все наше! — огрызнулся компаньон. — Тем паче, что мазут, считай, дармовой. Хочешь, не хочешь, а он после перегонки все одно остается!

— Так-то оно так, — почесал затылок купец. — Только сколько вкладывать придется?

— Не так уж и много, — возразил я. — Пароходы строить будут все равно, а стоимость форсунок для разбрызгивания жидкого топлива составит сущие копейки. Правда, их еще надо разработать, и вот тут, действительно, придется вложиться. Но вот затем пойдет чистая прибыль.

— Хорошо. Положим, что мазуту применение мы найдем. А что делать с легкими фракциями? Бензин нужен разве что аптекарям, но их потребности, прямо скажем, невелики.

— Господа, вам приходилось слышать о работах господина Лебона?

— Француз какой-то?

— Изобретатель светильного газа, — пояснил своему необразованному товарищу Кокорев.

— Совершенно справедливо, Василий Александрович, — кивнул я. — Так вот, сей господин незадолго до своей гибели разрабатывал двигатель, который будет на этом газе работать, но не успел.

— А отчего он помер? — заинтересовался Губонин.

— А Бог его знает, — пожал плечами Кокорев. — Зарезали на Елисейских полях.

— Ограбили?

— Не помню. Вроде бы нет.

— Тогда беспременно из-за бабы! Все зло от этих Евиных дочерей…

— Это все конечно интересно, — усмехнулся я, — но давайте вернемся к нашим баранам. Сиречь к двигателю. Сам создатель собирался использовать в нём светильный газ, но он довольно редок. Между тем, как мне представляется, его вполне можно будет заменить бензином. Дело это, прямо скажем, не самого близкого будущего, но заниматься им надо уже сейчас.

— И о каких суммах идет речь? — вычленил из моей речи главное Кокорев.

— Для начала пару десятков тысяч, а там, глядишь, это проект сам себя кормить станет.

— Эх ваши бы слова да Богу в уши, — сокрушенно покрутил головой Губонин. — Только откуда у нас такие деньжищи? Ить последние пришлось вложить. Того и гляди по миру идти придется!

— Эх, Петр Ионович, да чтоб я так жил, как ты жалуешься! Впрочем, предлагаю вернуться к этому разговору, когда пойдут первые прибыли.

— А вот за это спасибо, ваше императорское высочество! Это ж для вас десять тыщь все равно, что для нас, сирых, гривенник. А мы люди… все, молчу!

[1] Пиронафт — «русский керосин», нефтяной продукт с удельным весом порядка 0,858, имевший малую огнеопасность. Применялся на флоте в специальных фонарях для освещения.

[2] Город на севере Ирана. Нынешнее название ­Горган.

Глава 7

В самом начале лета 1856 года произошло довольно-таки знаменательное событие. Начались испытания броненосца «Цесаревич» — корабля во многом для нашего судостроения нового и даже, я бы сказал, этапного. Да, он все еще был деревянным и перестроенным из стоящего на стапеле парусно-винтового линкора. Но высокий борт, полный броневой пояс и батарея нарезных пушек Баумгарта делали его грозным противником для любого корабля мира. А двухвальная паросиловая установка вообще появилась впервые не только в России, но и во всем мире [1].