|
Все шло кувырком и шиворот-навыворот. Хью был здесь совершенно ни при чем. Это не было его восхождением. Это не было его спасательной операцией. И все же он оказался здесь и сейчас, не имея ни малейшего отношения ко всем этим бедам. С того мгновения, когда он нашел в лесу погибшую девушку, Эль-Кэп затягивал его, словно трясина, и чем выше он поднимался, тем глубже оказывался и тем темнее делалось вокруг. — «Кабан» упал, — сказал он. — Там была вся наша вода и пища. И аптечка. — И рация, — добавил Огастин. Хью на секунду потерял дар речи. — Нет, вы же несли рацию с собой. — Я положил ее в мешок. Хью подумал, что выдержать такой удар будет непросто. Выпрямившись, он схватился за якорь. Его голова почти упиралась в верхнюю платформу. Там, где сидела Кьюба в обнимку с трупом, пол прогибался. Но Огастин еще ни разу не произнес вслух имени уцелевшей альпинистки. Необходимо трезво оценить ситуацию. Огастин ранен. Мертвая женщина ожила. Всех троих необходимо эвакуировать, а они, возможно, лишились радиосвязи. Хью прикоснулся к веревке, к которой был привязан «кабан», и, к великому облегчению, почувствовал, что она натянута. Значит, надежда все еще сохранялась. Он принялся медленно выбирать веревку. Главное, чтобы мешок не зацепился за какой-нибудь выступ и не застрял в трещине. Пока Хью вытаскивал снаряжение из пропасти, женщина, лежавшая на верхней платформе, ни разу не пошевелилась, даже не взглянула на него. По крайней мере, так ему казалось. Он был слишком сосредоточен на веревке и полагал, что шипящий звук производит баул, скользящий по камню. Потом он уловил отдельные звуки и решил, что это, вероятно, Огастин разговаривает сам с собой. Но, скосив глаза, он увидел, что Огастин лежит — уже на спине, — вперив взгляд в красный потолок, и прислушивается. Хью замер и тоже услышал слова, которые шептала Кьюба. — …В покое, — говорила она. — Мы знали, что вы придете. Мы? Она бредила. Ссылалась на призраки своих погибших спутниц. Потом он увидел, что Огастин слушает ее. Он выглядел совершенно изнемогшим. Вдруг его губы задвигались. Ответ тоже оказался почти беззвучным. — Она рассказала мне все, — продолжала шептать женщина. — Как ты это сделал. Бросил всех. И остался жив. Огастин не пошевелился. Это было продолжением поединка между ним и той, кого он считал ведьмой. А она, даже привязанная к скале, почти лишившаяся голоса, изголодавшаяся и полусумасшедшая, все еще сохраняла власть над ним. Сколько же времени эти двое соперничали, перетягивая к себе несчастную, растерянную девушку? Как долго тянулась их взаимная ненависть? Хью она представлялась прямо-таки древней. И теперь уже совершенно бессмысленной. Несмотря на всю их заботу и предосторожности, Эль-Кэп свершил над их Анди суд Линча. Ни одному, ни другой не удалось ее спасти. — Произошел несчастный случай, — ответил на это Огастин. — Я уже не раз говорил тебе. Ветер не прекращался. Он не мог двигаться. Мне нельзя было оставаться. Серро-Торре — вот что было его ахиллесовой пятой. Судя по всему, лесные сестры Анди смогли внушить ей определенную картину происшедшего там, непрерывно обвиняя и проклиная Огастина. Они не оставили ему никакой возможности оправдаться перед нею. А Кьюба продолжала казнить его. — Огастин, — сказала она, — убирайся прочь. Спускайся. Она не хочет тебя. — Откуда ты знаешь? — откликнулся Огастин. — Я умерла, — прозвучал ответ. — Я знаю все. |
