— Да.

— И мисс Карелли, конечно же, сказала вам, что Марк Ренсом пытался изнасиловать ее.

— Да.

— И вы знали, что она застрелила его.

— Да.

— И, судя по обстановке в комнате, можно было заключить, что она и мистер Ренсом пили шампанское.

Пэйджит перевел взгляд с Марии на судью Мастерс, потом снова взглянул на Чарльза Монка.

— Итак, на тот момент, когда вы допрашивали ее, единственной пищей мисс Карелли за последние двенадцать часов — во всяком случае, насколько известно вам — были шампанское и кофе.

— Полагаю, это так.

— И у вас были основания также полагать, что в течение этих двенадцати часов мисс Карелли была избита, подверглась нападению на сексуальной почве и была вынуждена застрелить человека.

Монк смотрел на него.

— Но она хотела отвечать на вопросы.

— А вы бы не хотели, инспектор? Любой нормальный человек, который в целях самообороны убил другого, не захотел бы заявить об этом?

— Протестую, — вмешалась Шарп. — Это не вопрос, а попытка навязать мнение.

— Протест принимается, — провозгласила Мастерс. Но выражение ее лица и тон голоса сказали Терри, что Пэйджит достиг своего.

А тот не сводил взгляда с Монка.

— Вам знакомо определение шока с медицинской точки зрения, инспектор?

— Нет. — Теперь Монк был уже явно раздражен. — Но я двадцать лет имею дело с насильственными преступлениями и не раз наблюдал шок, пусть и непрофессионально. Исходя из этого опыта, могу заключить, что у мисс Карелли не была потеряна способность сосредоточиться на каком-либо действии, а по этому признаку, на мой взгляд, и можно судить о наличии шока.

— Поскольку врача здесь нет, поверим вам на слово. И вы действительно со спокойной совестью изобличали мисс Карелли, обнаружив противоречия в ее показаниях, зная, что двенадцать часов назад она перенесла моральную травму, и вам даже в голову не пришло предложить ей что-нибудь, скажем, «биг мак» или жаркое?

— Протестую! — выкрикнула Шарп. — Здесь суд, а не школьный диспут. Риторические вопросы неуместны.

— Мистер Пэйджит, — сказала судья Мастерс, — надо проявлять хоть какое-то уважение к правилам. И не отказывайте составу суда в способности к мыслительной деятельности. Я вынуждена снять пять ваших вопросов.

Пэйджит улыбнулся:

— Тогда я с удовольствием вернусь на свое место.

Встала Шарп:

— Несколько коротких вопросов.

Судья кивнула:

— Прошу вас.

Шарп повернулась к Монку:

— Кто прервал допрос?

— Мисс Карелли.

Неплохой вопрос для начала, подумала Терри. Пэйджит лишил Шарп возможности обсуждать содержание кассеты, поставив под сомнение способность Марии и отвечать на вопросы. Теперь она попытается доказать, что Мария не теряла контроль над собой.

— Итак, мисс Карелли была вправе сама отказаться от ответа на дальнейшие вопросы?

— Конечно.

— Когда мисс Карелли отказывалась от продолжения допроса, она казалась неспособной ориентироваться в происходящем?

— Протестую, — заявил Пэйджит. — Мы уже установили, что свидетель не в состоянии дать медицинское заключение.

— Мне не нужно мнение медэксперта, — возразила Шарп. — На мой вопрос может ответить любой непрофессионал: «Не было ли у мисс Карелли признаков помрачения сознания?»

— Протест отклоняется, — объявила Мастерс.