— Вы меня не пригласите внутрь? — ответил он вопросом.

— Конечно, зачем спрашивать? Я вам всегда рад.

Видимо что-то в моем выражении лица напрягло Зубатова, он расстроенно покачал головой:

— Вот это ерничество вам не к лицу.

— Почему же? Я рад, что ваши люди сейчас разгонят эту толпу. У нас и так репутация... Сами понимаете, больница, скорая помощь, круглые сутки напролет что-то шумит и гремит, конюхи матом разговаривают. А тут еще и сборище это. Не удивлюсь, если на нас жалобы начнут писать.

— Так пишут, как без этого. И мне попадают некоторые. В основном глупость, конечно — и убийствами вы промышляете, и над людьми издеваетесь, и моровая язва от вас идет.

Начальник московской охранки внимательно на меня посмотрел. Ага, щаз... Спешу признаться. Нет, но ведь кто-то настучал!

Это кто же у нас тут такой Зоркий Сокол? Надо теперь и в сортир с оглядкой ходить, а то мало ли что там узрят. И песни в ванной перестать петь, там иной раз совершенное непотребство звучит. А если серьезно, придется Иуду ловить.

— В кабинет? Или на улице сядем? Погода хорошая. У нас тут беседка появилась, хочу даже фонтанчик небольшой заказать умельцам.

Зубатов осмотрел нашу новую «рекреационную» зону, потом перевел взгляд на здание:

— Нет уж, давайте в кабинете. Тема серьезная.

— Ладно, сейчас самовар принесу.

Серьезные темы лучше обсуждать под какой-нибудь перекус. Мозг занят едой, агрессии меньше.

— А что же, и послать некого, Евгений Александрович? Как так? Сотрудников куча, а начальник самовары таскает?

— А вот так случилось, что некого. Секретарь захворал, слугу отпустил в деревню, родню повидать. Ну а как заняты сотрудники с Ходынкой — вы и сами знаете. Город же на нас еще повесил перевозку из больниц в больницы пациентов... Да мне не в тягость.

— Не стоит тогда, не хочу обременять вас, — улыбнувшись, сказал Зубатов. — Пойдемте в кабинет, там лишних ушей поменьше.

— Извольте.

Странно, в новом здании Зубатов не был ни разу, а пошел уверенно, будто работает здесь давно. Хотя у входа остановился.

— Сюда, Сергей Васильевич, — сказал я и открыл перед ним дверь.

О, сюрприз! И приятный! Кто-то, заметив меня, притащил в кабинет самовар. И тарелку с баранками. Наверное, Жиган распорядился. Короче, спасибо тебе, неизвестный работник «Русского медика».

Зубатов корчить из себя большого начальника не стал, скромно сел на не очень удобный гостевой стул. Поерзал немного тылом в надежде занять позицию поудобнее, но не преуспел и успокоился.

— Так что случилось? — снова спросил я. — Вы — человек занятой, особенно в эти дни, и вдруг нашли время для визита. Значит, причина весомая. Сразу хочу предупредить: никаких революционных кружков здесь нет, заряды для бомбистов не готовят. Слежу за тем.

— Да никто и не сомневался, — махнул рукой Зубатов. — Я по другому поводу. Известно ли вам, что с прошлого года на территории всей империи действуют «Партикулярные правила лабораторных работ с микробными началами»? Написаны директором Бактериологического института Габричевским. Высочайше утверждены зимой.

Начальник охранного отделения словно акула нарезал вокруг меня круги. Тону!

— Георгия Норбертовича знаю — встречались на наших конференциях. Замечательный специалист. Если вы говорите, что такие правила есть, спорить не буду — трудно уследить за всеми регулирующими документами. Как вы знаете, я отсутствовал более полугода, мог что-то и пропустить. Но какое отношение имеет охранное отделение к микробиологии? Я теряюсь в догадках.

— Мы ко всему имеем отношение, — улыбнулся мой визави.