– Скажем, что его отец попал в аварию, так что он должен срочно прийти.

– Без этого никак нельзя? – спросила Карин.

Никто не ответил.

– И еще крестины, – сказала она. – Когда мы будем крестить малыша?

Все знали, что она хочет крестить его как можно скорее, поскольку он родился недоношенным. Она опасается за его душу.

– Одновременно с венчанием, – ответил Густав и вышел.

На следующий день, 23 сентября, было пятнадцатое воскресенье после Троицы. Стормберги явились на службу – иногда они туда ходили, но нечасто. Большой Нильс собирал пожертвования в своей обычной манере, пронося сачок особенно медленно мимо бедняков и тех, кто с похмелья. Во время исполнения псалмов его мощный тенор временами заглушал звук органа.

Пастор рассуждал о том, как заботиться о ближнем, как сеять добро – братья мои, если случится, что кто-то будет застигнут за прегрешением, то вы, ибо вы есть люди духовные, должны вернуть его к смирению и покою…

Турду тяжело было сидеть неподвижно на церковной скамье. Он ощущал присутствие Большого Нильса, притаившегося слева под кафедрой, словно оттуда тянуло холодом.

После того, как всем разлили церковного кофе, Густав отвел Большого Нильса в сторону.

– Мы ездили в город и все утрясли, – сказал он. – На неделе бумаги будут готовы. Тэльфаллет официально станет твоим.

Большой Нильс одобрительно похлопал Густава по плечу.

– Отлично, что это удалось устроить, – ответил он. – Тогда остались только мальчуган и девчонка.

– Пока еще рано, – сказал Густав, глядя в пол. – Мальчишка слишком слабенький.

Большой Нильс вздохнул.

– Конца этому не видать, – проговорил он. – Я все время обойден. Сколько мужику ждать справедливости?

Густав повернулся и вышел из помещения общины.

В понедельник, 24 сентября, во второй половине дня в Стентрэск точно по плану доставили деньги. Машина подъехала задним ходом к дверям администрации, Густав был на месте, охраняя груз. То были два ящика с деньгами, тяжелые, будто железом набитые. Один втащил водитель, второй внес в здание сам полицейский. Из-за тяжести ему пришлось на пару минут поставить свою ношу на влажную землю у двери, чтобы перехватить половчее. Рядом с отпечатком он нарисовал носком ботинка крест.

Когда машина уехала, а двери кабинета закрылись, Густав наклонился, чтобы завязать шнурок. Достав рулетку, взятую на время у Турда, измерил отпечаток на земле.

Сорок на сорок сантиметров.

Стояли сумерки, но не полная тьма, когда Эрлинг подъехал на своем «Дуэте» к депо с газовыми баллонами. Двигатель зафырчал, кашлянул и затих, когда он отключил зажигание. Почти все сварщики имели собственный ключ от депо. Вероятно, немного необычно, но ничего сверхъестественного, что он приехал туда в такое время за материалами. Турд остался сидеть в машине, а Эрлинг выкатил тележку с горелкой и двумя полными газовыми баллонами, запер за собой дверь и покатил тележку к багажнику.

Турд огляделся. Впервые с тех пор, как он занялся подготовкой, его охватило чувство, напоминающее волнение. У него были продуманы запасные варианты, но не для всех возможных неудач. Всего не предусмотришь. На мгновение ему захотелось обладать такой же верой в божественную справедливость, как у Густава.

На строительстве плотины ревели и завывали машины, но здесь, в устье тоннеля, ведущего к электростанции, было безлюдно. Он быстро вышел из машины, опустил заднее сиденье и помог Эрлингу затолкать баллоны в багажник.

Тележку они забросили туда же, прикрыв ее парой старых одеял. Вернулись в свой барак и ждали у себя в комнате, пока не наступила полная темнота.