Карин шагнула вперед, прижимая ребенка к груди.

– Он уехал и больше не вернется.

Густав посмотрел на нее, желваки у него напряглись.

– Что ты наделала?

Она подняла подбородок, смело посмотрела ему в глаза.

– Если вы его тронете, то… то я не с вами.

Все уставились на нее. Ребенок захныкал, она стала качать его на своих тоненьких руках.

– А если он проболтается?

– Не проболтается.

– И ты можешь это гарантировать?

Она не ответила, но Густав не мог так оставить дело.

– Если он еще хоть раз сунется сюда, то ему конец.

Карин опустила глаза, отвернулась.

Настал новый рассвет, чуть позднее, чем накануне. Здесь, у Северного полярного круга, дни стремительно становились короче. Ночные заморозки впивались в землю и озера, набрасывая белый брачный наряд на траву и деревья. Новых денег для выдачи зарплаты в администрацию так и не подвезли, и среди работников зрело недовольство. Не у всех имелись запасы. Напротив, у многих деньги кончались намного раньше, чем подходил к концу месяц.

Впрочем, нужно время, чтобы снова собрать почти миллион крон и переслать его в Мессауре, рассуждали некоторые. Желания работать в тот день ни у кого особо не было, и уже вскоре после полудня столовая заполнилась народом. Руководство приняло решение, что все смогут пообедать в кредит, – это сильно подняло настроение.

Пока все ели и пили, братья Стормберги потихоньку удалились. Вместе с Ларсом-Иваром они сели в «Дуэт» Эрлинга и поехали на болото. Припарковались в тупике рядом с предупреждающей табличкой.

– Где эта гадина? – спросил Турд.

Густав ткнул пальцем.

Пикап стоял, скрытый за кустами и невысокими елками. Мужчины стали осторожно приближаться к машине. Все было тихо. Начало смеркаться. Турд поднял фонарик и посветил внутрь. Луч света упал на красное лицо Большого Нильса, высветил округлившиеся глаза, ноги, которые тут же принялись колотить по отсеку с двигателем.

Густав отпер дверь со стороны водителя, Турд открыл ее. Запах мочи и испражнений ударил им в лицо, как правый хук, заставив отступить на пару шагов.

Большой Нильс лежал, опутанный с головы до пят. Густав был прав. Сторож никуда не мог деться.

Турд взял его за одну ногу.

– Помогите мне его вытащить.

Эрлинг взял за другую.

Они вытащили мерзавца на землю. Он ударился головой и спиной о машину и о землю, завыл через тряпку.

Турд пнул его ногой, кивнул Густаву и Ларсу-Ивару.

– Развяжите его, чтобы он мог идти.

Подошел к Большому Нильсу, склонился над ним.

– Сейчас пойдем на прогулку, – сказал он. – Как Хильма.

Ларс-Ивар расстегнул наручники, Густав перерезал веревки и серебряный скотч. Турд сделал из обрывка веревки удавку и накинул на голову мужику, затянув на затылке.

– Двери оставьте открытыми, – сказал он. – Пусть проветрится.

Густаву и Ларсу-Ивару удалось поднять мужика на ноги. Он едва стоял. Турд пошел обратно к «Дуэту», достал два больших молота и охотничьи ружья – дробовик и двустволку. Встал напротив Большого Нильса, пытаясь встретиться с ним взглядом.

– Нильс, – сказал он, – я достану у тебя изо рта тряпку, чтобы мы могли поговорить. Если ты начнешь кричать или делать глупости, я снесу тебе полчерепа одним выстрелом, понятно?

Но Большой Нильс не ответил, лишь покачивался в руках своих провожатых. Густав вытащил изо рта у мужика половую тряпку, тот закашлялся и захрипел.

– А теперь пойдем, – сказал Турд, указывая на полосу кочек, ведущих вглубь болота.