В Мессауре они вернулись к обеду, после чего направились каждый на свою вечернюю смену.

– Стормберг, выглядишь дерьмово, – сказал бригадир.

– Уже и пива мужичку пропустить в свой законный выходной нельзя? – спросил Турд.

Бригадир, круглый идиот по фамилии Хольмберг, выпятил грудь.

– Можно, если при выходе на работу он будет абсолютно трезв.

Турд ощутил короткое замыкание в мозгу, перед глазами замелькали вспышки молний. Он подскочил и шагнул к бригадиру, сжимая в руке гаечный ключ.

– Я что, кого-то хоть раз подвел? А? Кому-то приходилось делать за меня мою работу?

Бригадир попятился.

– Успокойся, иначе получишь замечание.

Турд замер на полушаге. Нельзя сейчас все испортить. Несколько раз глубоко вздохнул, потом сделал долгий выдох.

– Извини, – проговорил он, повернулся и пошел на свое место.

И на этом заканчивается рассказ об ограблении в Калтисе.

А в последующие выходные Карин венчалась в церкви Мессауре, одетая в вязаный голубой жакет с юбкой. Маленькая и худенькая, как ребенок, она почти терялась на фоне своего будущего супруга. Густав Стормберг краснел, потел и не знал, куда деть руки, – впрочем, он никогда не любил оказываться в центре внимания. Свидетельницей со стороны невесты была Сив Юханссон, свидетелем со стороны жениха – Ларс-Ивар Пеккари. После церемонии венчания был крещен сын новобрачных, наречен Викингом Густавом в честь деда и отца, во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь.

Гостей было мало. Праздничный ужин организовали в столовой. Он прошел спокойно и тихо.

Однако последствия ограбления на том не закончились. Они ощущаются и по сей день.

В понедельник после венчания Карин вышла в кухню с упакованным чемоданом и ребенком в коляске. Свеа, собиравшаяся было прикрикнуть на нее, растерялась.

– Я ухожу со своего места, – сказала Карин. – Благодарю тебя, Свеа, за месяцы совместной работы.

Кухарка так и осталась стоять с кофейником в руках, на полпути к плите.

– Что? – выпалила она. – Что ты имеешь в виду, Карин?

– Свеа, теперь я госпожа Стормберг, – ответила Карин. – Я уезжаю вместе с мальчиком в Стентрэск.

Теперь она замужем, и Густав обязан ее содержать.

Она кивнула в сторону комнатки за кухней.

– Боюсь, там не очень прибрано, но, когда я въехала туда, примерно так и было.

– Почему мне не сообщили? Кто будет чистить картошку?

– Это уже не ко мне, – сказала Карин, крепко берясь одной рукой за ручку чемодана, а второй за коляску.

Снаружи ее уже ждало такси. Шофер, приехавший из Стентрэска, посмотрел на нее с сомнением.

– А где твоя мама? – спросил он.

Карин заплатила вперед, и ее отвезли к желтому дому модели «Эльвбю» неподалеку от Кварндаммсвеген. Там пока не было мебели, но кухня и ванная уже на месте. Есть пока можно и на полу, а у Агнес найдутся два матраса с конским волосом.

Малыш проснулся и заплакал, но она дала ему грудь, и он успокоился. Она провела пальцем по его светлым волосикам, вдохнула запах младенца. Какое чудо! Поцеловала его в лобик.

Агнес с недовольным лицом достала из гаража два матраса.

– Не понимаю, что тебе здесь делать, – сказала она. – Твое место рядом с мужем.

Стоял осенний день, прозрачный и ясный – ослепительно-голубое небо, изморось на деревьях. Матрасы Агнес прислонила к стене гаража. При каждом слове изо рта вырывалось облачко пара.