– Бог повелел нам победить собственный эгоизм, – сказал Густав. – Деньги дожны быть использованы на хорошие дела, а не на наши прихоти.

– Прихоти? И это говоришь ты, у которого есть и дом, и жена, и работа, и любовник?

– Где деньги? – произнес Густав. – Немедленно принеси их сюда.

– Ни за что, – ответил Турд. – «Ваттенфаль» передо мной в долгу.

На этом диалог между братьями прервался и больше не продолжился уже никогда.

В новогоднюю ночь Эрлинг и Турд уехали домой. По пути они слышали, как зазвонил одинокий церковный колокол в Стентрэске, возвещая о приходе нового года.

Настал 1963 год.

Осенью того года Карин пошла учиться. Агнес сидела с мальчиком. Он был жизнерадостным ребенком, любил смеяться и петь. Со временем Агнес очень привязалась к нему. Несколько лет спустя, изучив основы социальной работы, Карин устроилась в отдел социального обслуживания населения администрации Стентрэска, где впоследствии и закончила карьеру в должности заместителя начальника отдела.

Когда гидроэлектростанция была построена и поселок Мессауре пошел под снос, Густав и Ларс-Ивар устроились в полицию Стентрэска. Они продолжали работать вместе, вместе ходили на охоту и рыбалку, проводя много времени в деревянном доме, который Большой Нильс построил у водопада Тэльфаллет. Разрешение на строительство так и не было получено, современные удобства в доме не появились. Дом просто стоял там – серый, некрашеный, словно вырос на горе сам собой.

Турд и Эрлинг проработали в Мессауре до весны 1963 года, а затем оба уволились. Перебрались в Хеллефорснэс в Сёдерманланде, где открыли совместную транспортную фирму.

Так и прошла жизнь.

Они сидели молча, глядя в окно кухни.

– Ты никогда никому раньше не рассказывал? – спросил Викинг.

Эрлинг высморкался, глядя себе в колени, и покачал головой.

– Никогда.

– Даже жене?

Викинг долго сидел и смотрел в окно. Оно выходило на парковку с несколькими электрическими подогревателями двигателя и стойкой для велосипедов.

– И вы с Турдом организовали транспортную фирму – здесь, в Хеллефорснэсе?

– Здесь нас никто не знал, мы могли начать с чистого листа.

– И все эти годы вели дела вместе?

– Весьма успешно.

– Турд так и не женился?

– У него были проблемы с алкоголем.

И снова они сидели молча. У подъезда остановилась машина от рекрутинговой фирмы, предоставляющей персонал для социальной службы, из нее вышли две темнокожие женщины.

– Ты знал? – спросил Викинг. – Знал, как Густав поступил с деньгами?

Эрлинг потер нос, кивнул.

– Изначально мы договорились, что он положит их на счет в швейцарский банк. Преполагалось использовать их на благотворительность.

– Откуда вы знали… ну, что можно спрятать деньги там? – спросил Викинг.

Эрлинг удивленно посмотрел на него.

– Ясное дело, это все знали. После войны только и разговоров было, что об этом. Как немецкие евреи положили свои деньги на номерные счета, к которым их наследники, не зная нужных кодов, не имели доступа…

Они снова замолчали. Тени снаружи становились все длиннее.

– Почему ты не связался с нами? – спросил Викинг.

Эрлинг забарабанил пальцами по столу.

– Да как-то не сложилось…

– А дети у тебя есть, Эрлинг? Внуки?

Он покачал головой.

– После того, как умерли твоя жена и Турд, тебе не бывало одиноко?

На это старик не ответил.