И как можно сделать выбор в пользу насилия? Он вспомнил тех кухонных боксеров, с которыми сталкивался в своей работе. Они били жен, детей, домашних животных без всякого разбора. Убийц женщин – таких ему повстречалось за все годы двое, и многочисленных насильников. Их общим знаменателем была беспомощность, а насилие они использовали, пытаясь ее компенсировать. Брали себе ту власть, которой, по их мнению, лишились. Все они были обделены. Жизнь не давала им того, чего они хотели. Они не могли или не желали понять, что сами делали что-то не так.

Тот мужик из Витваттнета, зарубивший жену топором. Когда приехали Викинг с Ларсом-Иваром, женщина лежала на полу в кухне в луже крови и мозговой субстанции. «Она собиралась развестись, – сказал мужчина. – Я просто хотел заставить ее остаться». Но ему это не удалось, она покинула его, несмотря на все усилия с топором, и он горько плакал, что ему не удалось добиться желаемого. Мужик раньше ни разу не совершал правонарушений, даже за превышение скорости не был оштрафован. Работал в Эльвбю ревизором. Его приговорили к десяти годам – самый мягкий приговор за убийство. Одна из местных газет, название которой Викинг уже забыл, описывала событие как «семейную ссору».

Другой убийца проходил под кличкой Насос, это был спившийся алкаш, проводивший дни на скамейке у автобусной станции. Он и его женщина пьянствовали с собратом по несчастью, который получил возможность снять квартиру с испытательным сроком – с помощью мамы Карин. Стояла осень, на улице было холодно, и далеко за полночь женщина решила, что лучше останется с обитателем квартиры, чем с Насосом. Узнав об этом, Насос пошел в кухню, взял нож для хлеба и зарезал ее. На допросах был как кремень, все отрицал – он ни в чем не виновен. Утверждал, что женщина сама по ошибке наткнулась на нож, и так восемь раз. Ему также дали минимальный срок. Газеты назвали это «пьяной дракой». Собрат по несчастью лишился квартиры.

А еще насильники – пожалуй, самые жалкие из всех. Многие из них вообще не понимали, в чем их обвиняют. Они взяли то, что им причиталось. Ведь она пришла в короткой юбке, сама себя предлагала. Это не его вина.

Викинг не знал, в какую категорию поместил бы Большого Нильса. Вероятно, во все сразу. Но применение насилия не помогло против беспомощности – в его случае тоже.

Это серьезная общественная проблема, к которой не так-то просто подступиться.

Один из самых известных мучителей собственной жены в муниципалитете звался Хедман и проживал в Полберге. Когда его во второй раз осудили на полтора года за избиение жены, он попал в колонию неподалеку от Мариестада, где работали с такими, как он, осужденными за преступления против женщин. Ему предложили пройти курс терапии, чтобы покончить со своим деструктивным поведением, однако он отказался. Первым критерием для прохождения терапии было признание своего преступления, а для Хедмана это было исключено: во всем виновата жена. Он ничего плохого не сделал. Она не подчинялась ему, специально провоцировала его, из-за нее он и попал в тюрьму. Такое отношение к делу не было исключением, скорее наоборот. Половина мужчин, находившихся в той колонии за избиение женщин, считали себя невиновными.

Психологи рассуждали о чувстве вины и стыда у авторов насилия, о том, что отрицание – способ вынести собственные деяния.