В свой кабинет он успел вернуться за час до того, как поступило сообщение об утопленнике. Делом пришлось заниматься ему и Ларсу-Ивару.

После этого все пошло наперекосяк.

Ларс-Ивар слова не сказал, но он, конечно, все понял. В их отношениях появилась напряженность.

Карин была вне себя. Швырнула в него обручальным кольцом, крича, что ненавидит его и проклинает, что желает ему гореть в аду и никогда больше не хочет его видеть.

Он сообщил руководству, что намерен выйти на пенсию, обосновался в охотничьем домике у водопада Тэльфаллет. Там он читал «Писание» и вел серьезные беседы с Богом – о жизненных испытаниях и сути вещей.

О том, что у него инсульт, он догадался только задним числом – когда очнулся на больничной койке и увидел над собой побелевшее лицо Карин.

– Это кара Божья, – прошептала она.

Стентрэск, осень 2021 года

Целую минуту Викинг звонил в дверь Анны Берглунд. Приоткрыл щель для почты на двери – на него повеяло типографской краской. Заглянул в темноту прихожей. Анна была подписана на одну газету. Кажется, «Норлендска Социалдемократен».

– Анна! Ты дома?

Ответа не последовало.

Он позвонил в обе двери на том же этаже. В одной квартире, похоже, вообще никто не жил. В другой соседей не было дома.

Тогда он достал телефон и набрал номер дворника, обслуживающего микрорайон.

– Привет, Аббе, это Викинг Стормберг. Да, спасибо, все нормально… Послушай, Анна Берглунд из двадцать девятой квартиры не открывает. Боюсь, она могла упасть и получить травму… Да, именно. Сможешь? Отлично, жду тебя здесь.

Аббе Мугрен как раз разбирал крупногабаритный мусор на той же улице, так что он прибыл на место через несколько минут. Сердечно поприветствовав Викинга, он без всяких церемоний отпер дверь в квартиру Анны Берглунд. Вместе они вошли внутрь. Там было темно и тихо. Из-за опущенных штор комнаты тонули в полумраке.

Ее обнаружил Викинг.

Она висела на крюке в гостиной.

Тело покачивалось на сквозняке из открытой входной двери. Изо рта свисал большой лиловый язык. Аббе Мугрен закричал в голос. Викинг зажмурился.

Канарейка умерла.

Все кончено. Карты брошены.

– Будет война, – сказала Алиса. – В последнюю неделю февраля, после зимней Олимпиады в Пекине.

Они сидели в гостиной друг напротив друга: она в кресле, он на диване. Между ними на журнальном столике стояла тарелка с остатками пиццы «Маэстро». В квартире Анны Берглунд шла генеральная уборка, оттуда постепенно выносили вещи.

– Как это – война? Здесь, в Европе?

Викинг почувствовал, как на лице у него отразилось недоверие.

– Войны часто начинаются в связи с олимпиадами, – сказала Алиса. – В тот момент, когда все сидят на трибуне и машут атлетам. Впрочем, на этот раз Олимпиаду удастся спокойно закончить, это произойдет спустя несколько дней.

Викинг откинулся на спинку дивана.

– Безумие какое-то.

Алиса кивнула.

– Да, безумие чистейшей воды.

Он поднялся. Это уже перебор.

– Хочешь вина?

– Викинг, сядь. Мы должны поговорить об этом.

– О войне?

– О том, что нас ждет, о том, как мы поступим. О том, что я только что сказала.

Он снова сел. Почувствовал головокружение, закрыл глаза. Постарался представить последствия – для себя лично.

– Мы должны решить, – сказала она. – Сегодня.

– Решить – что?

– Поедешь ты со мной или нет. И какие идентичности нам использовать.