— А как насчет вашего участия во всем этом? Я заставила чудовище прыгнуть на вашего Фарфлиса, взмахнув двумя отрезанными пальцами той женщины, которую вы убили в прошлом году.

Солтмерик густо покраснел, но заставил себя не отводить взгляд.

— Отрекаюсь, — сипло выговорил он.

— И, несомненно, вы получите свое покаяние, — сказала девушка и отошла.

«Боюсь, что и впрямь получу», — подумал Солтмерик, вспоминая то, что миссис Фленсинг говорила о том, как входить в mundus locus: для этого нужно определенное сопровождение.

— Э… мне понадобятся эти пальцы.

Шарлотта что-то прошептала, явно возражая, но Энн сказала вслух:

— Я бросила их там. — И побежала по разоренному среднему нефу. Возле ямы она остановилась, бросила короткий взгляд в широкий пролом в полу, нагнулась и взяла те самые черные палочки, которые Солтмерик уже видел у нее.

В следующий миг она снова была рядом с ним, протянула ему два высохших пальца и отступила назад, вытирая руку о пальто.

— Вы можете быстро провести меня на Понден-кирк?

Солтмерик кивнул, но отец возразил:

— Туда должен идти я. Я привез Валлийца в Англию, и если кто-нибудь может совладать с ним, то только я.

— В таком случае надо поторопиться, — сказал Солтмерик. Он сунул пальцы в нагрудный карман рубашки, под пальто, и быстро пошел к открытой боковой двери, слыша за собою шаркающие шаги старого священника.

— Папа! — в унисон воскликнули обе дочери, глядя в спины мужчинам, и тут же выбежали наружу, где продолжался дождь и гулял холодный ветер.

Карета с двумя впряженными лошадьми все так же стояла перед церковью, и священник заковылял туда.

— Я могу распрячь, — сказал он.

Но Солтмерик молча протянул руку в сторону Шарлотты, и после секундного колебания она дала ему искусно связанные вместе ножи.

Солтмерик вновь обогнал Патрика и попросту отрезал все постромки, после чего аккуратно положил ножи в карман пальто и снял хомуты.

Мокрые пряди седых волос Бронте прилипли ко лбу.

— Помогите мне сесть, — сказал он, и Солтмерик пригнулся и сцепил пальцы, изобразив подобие стремени. Энн и Шарлотта запротестовали, но старик поставил ногу на руки Солтмерика, и тот поднял его, чтобы он смог влезть на спину лошади, где сразу вцепился в хомут.

Солтмерик подошел к другой лошади, ухватился одной рукой за вожжу, другой за хомут, подпрыгнул, ловко подтянулся, перекинул ногу через круп лошади и вот уже сидел верхом, цепляясь за мокрую сбрую и гадая, долго ли он сможет так проскакать и не упасть.

— Молитесь за меня, — сказал он, посмотрев сверху на Энн, опустил на глаза смазанные маслом очки и вынул из кармана рубашки засушенные черные пальцы. Потом тяжело вздохнул, поднял их над головой, легонько помахал и крикнул в дождь:

— Миссис Фленсинг! Вы меня знаете. Подойдите.

Патрик Бронте и его дочери изумленно воззрились на него, а потом поспешно огляделись по сторонам, но ведь у них не было очков, смазанных составом, позволяющим видеть потусторонний мир, и они не могли увидеть несуразную фигуру, появившуюся из-за угла церкви и неуклюже, но все же быстро приближавшуюся к лошади, на которой сидел Солтмерик.

А тот прищурился, глядя сквозь очки на лошадиную голову; призрак словно запутался в уздечке. Солтмерик убрал пальцы обратно в карман рубахи.

Прямо из темени лошадиной головы поднялась рука, похожая на пучок увядших папоротников, за ней появился хрупкий перепончатый мешок, колышущийся под ударами дождевых капель.