— На впадину Херда.

— Точно. На впадину Херда в проливе Ла-Манш. Глубокая котловина, в которой англичане топят свою старую взрывчатку. Наша впадина имеет глубину четыреста восемьдесят футов.

— Это меняет дело, — медленно произнес я.

— И как бы ты забрался на такую глубину?

— Это зависит от того, насколько трудно подобраться к кладу.

Наверное, подошел бы новейший жесткий скафандр Нойфельдта и Кунке, бронированный листами литой стали. Но я сомневаюсь, что какой-нибудь водолаз смог бы работать на такой глубине. Там давление двести фунтов на квадратный дюйм, и он сможет делать лишь самые простые движения. Лучше всего использовать обсервационную батисферу — лучшие производят «Галеацци» и старая добрая фирма «Сибе-Горман». Батисфера может погружаться на полторы тысячи футов. Можно сесть в батисферу и по телефону руководить применением взрывчатки, землечерпалкой, дреком или захватами. Так подняли золото на сумму свыше десяти миллионов долларов с «Ниагары» у Новой Зеландии — примерно с такой же глубины и на сумму около четырех миллионов долларов с «Египта», лежавшего на глубине четырехсот футов у Ашанта. Это два классических примера, именно так я и сделал бы.

— И при этом, конечно, потребуется парочка судов и куча специального оборудования? Ты что, думаешь, мы можем купить обсервационные батисферы, если они и продаются в этой стране, и землечерпалки и сидеть на якоре на одном месте, не вызвав подозрений?

— Вы правы, — согласился я.

— Поэтому остается батискаф, — улыбнулся Вайленд. — Впадина находится на расстоянии не более шестисот ярдов отсюда. К батискафу прикреплены захваты, которые мы закрепим на грузе. Потом вернемся на Х-13, разматывая но пути трос, а затем, уже с Х-13, смотаем его.

— Вот так просто, да?

— Да, так просто. Умно придумано, как ты считаешь?

— Очень. Я отнюдь не считал, что все это умно придумано. Вайленд еще не осознавал, какие трудности ожидали нас; сколько бесконечных неудачных попыток придется сделать, каковы масштабы подготовительных работ и сколько требуется мастерства и опыта. Я попытался вспомнить, сколько времени заняло извлечение золота и серебра на два с половиной миллиона долларов с «Лорентика», затонувшего на глубине всего сто с небольшим футов. Около шести лет, если мне не изменяла память. А Вайленд говорил так, будто собирался сделать это за несколько часов.

— А где именно находится батискаф? — поинтересовался я.

Вайленд показал на полукруглую стенку:

— Это одна из опор платформы, но она поднята на двадцать футов от дна. Батискаф под ней.

— Под ней?! — вытаращился я на него. — Что вы хотите сказать? Что он под этой опорой? Как вы засунули его туда? Как вы попадете в батискаф?

Как, черт вас возьми...

— Очень просто, — оборвал он меня. — Как ты уже понял, я не инженер, но у меня есть... э-э... друг — инженер. Он изобрел способ крепления усиленного и абсолютно водонепроницаемого стального пола в нижней части этой опоры; вниз от пола идет стальной цилиндр около шести футов длиной и чуть менее трех в диаметре. Этот цилиндр открыт сверху и снизу, но сверху он может закрываться люком. В углублении, примерно в двух футах от верха цилиндра, имеется армированная резиновая трубка. Я думаю, ты начинаешь понимать, что к чему, Толбот?

— Да, я понял. Каким-то образом, и явно ночью, вам удалось уговорить работающих здесь инженеров помочь опустить эту опору, — наверное, вы рассказали им эту чепуху о совершенно секретных исследованиях, настолько секретных, что никому не разрешили посмотреть, что тут делают.