Языки наши коснулись друг друга.

    Я обнял её за талию.

    Когда она оторвалась от меня, я с трудом перевел дыхание и снисходительно заметил:

    – Ну что ж, неплохо.

    – Неплохо! – воскликнула она и набросилась на меня с новым рвением, впившись в мои губы длинным страстным поцелуем. Оторвавшись от моих губ, она в изнеможении уронила голову мне на плечо.

    Я ладонью приподнял ей подбородок.

    Глаза её пылали от страсти.

    – Я, наверное, уже говорил тебе, – напомнил я, что по-настоящему женщина целует, только когда возбуждена до предела, только почувствовав себя беспомощной и жаждущей внимания.

    Она зло посмотрела на меня и отвернулась, но через мгновение я уже расслышал её мелодичный смех.

    – Ну ты и животное, Тэрл Кэбот! – воскликнула она.

    – А ты? – рассмеялся я. – Разве ты не животное?

    Маленькое, красивое животное в ошейнике!

    – Я люблю тебя, Тэрл Кэбот.

    – Набрось на себя шелка наслаждений, – сказал я, – и иди скорее ко мне.

    Она, очевидно, решила принять брошенный ею вызов; испытываемое волнение совершенно её преобразило.

    – Хотя я и женщина с Земли, – заметила она, – попробуй взять меня как рабыню.

    – Если ты этого хочешь, – рассмеялся я.

    – Просто я хочу тебе доказать, что все ваши теории глупы, – сказала она.

    – Ты вводишь меня в искушение, – признался я.

    – Я люблю тебя, Тэрл Кэбот, но даже несмотря на это, тебе не удастся меня подчинить и завоевать, потому что я не позволю себе быть кем-то завоеванной даже человеком, которого я люблю!

    – Если ты меня любишь, я, возможно, и не захочу подчинять тебя.

    – Но ведь Камчак, этот гениальный, прозорливый тачак, отдал меня тебе именно для того, чтобы ты через рабство и подчинение научил меня быть женственной. Разве не так?

    – Думаю, так.

    – По его мнению, – и возможно, ты тоже так считаешь, – все это делается в моих собственных интересах.

    – Возможно. На самом деле, я боюсь это утверждать. Все это слишком сложные вещи.

    – Ну, так я докажу, что вы оба не правы!

    – Давай посмотрим.

    – Но ты должен пообещать, что постараешься сделать из меня настоящую рабыню – хотя бы лишь на это время.

    – Хорошо.

    – Ставкой будет моя свобода против…

    – Против чего?

    – Против твоей!

    – Как ты себе это представляешь?

    – В течение одной недели здесь, в фургоне, когда никто не будет видеть, ты будешь моим рабом: будешь носить ошейник и делать все, что я пожелаю.

    – Признаться, эти условия мне не совсем подходят.

    – Ты, кажется, не находишь ничего противоестественного в обладании мужчины женщиной-рабыней. Почему же ты возражаешь против обладания женщины мужчиной-рабом?

    – Пожалуй, ты права.