|
А за это кто распишется? Анализы на пару тысяч долларов потянут. — Все расходы будут оплачены. Пермут довольно усмехнулся. — Вы мне как-нибудь поведайте, пожалуйста, о своем спонсоре. — Он повернул вертящийся стул в сторону, похоже, был готов поскорее взяться за работу, но тут же снова повернулся к Картеру. — Скажите, а за все это я попаду в анналы науки? — Чем смогу, помогу, — с улыбкой ответил Картер. — Вы мне, главное, результаты сообщите как можно скорее. По дороге к больнице Святого Винсента Картер остановился у ларька с международной прессой и купил несколько итальянских журналов. И хотя он знал, что Руссо с большей радостью почитал бы журнал «Американский ученый», чем «Джи Кью» (мужской журнал), но пришлось довольствоваться тем, что было в наличии. Когда Картер вошел в палату интенсивной терапии, его не на шутку испугала медсестра. Она сказала, что Руссо здесь больше не лежит. — Его перевели, — добавила она. — Он в ожоговом отделении, этажом выше. — Это значит, что он пошел на поправку? Медсестра вздернула брови. — Это ожоговое отделение, — лаконично ответила она. Картер ее понял. Когда он поднялся в ожоговое отделение, то обнаружил, что атмосфера здесь все же немного лучше. Не так холодно и страшно. Звучала негромкая попсовая музыка, стояло два автомата с кофе, водой и сэндвичами для посетителей. Картер увидел доктора Баптисте, выходящую из палаты в конце коридора, подошел к ней и спросил, сюда ли перевели Руссо. — Да, мы перевели его сюда сегодня утром. Его состояние стабилизировалось, и вскоре мы сможем начать процедуры по пересадке кожи. Картер вздрогнул. Заметив это, доктор сказала: — Вы правы. Для него это будет не загородная прогулка. Если кто-то из его родственников хочет приехать и навестить его, сейчас для этого самое подходящее время. — Жива только его мать, — сказал Картер. — А она сама очень больна и не сможет покинуть Италию. Доктор Баптисте покачала головой. — Если так, то ему очень повезло, что у него есть такой друг, как вы. «Если бы она знала все, — подумал Картер с тоской, — если бы она только знала». — Я могу навестить его? Я принес ему журналы. Баптисте взглянула на журналы и сдвинула брови. — Вряд ли это то, что бы доктор прописал, — усмехнулась она, — но я не возражаю. Войдя в палату, он увидел, что Руссо там один. Он полусидел в кровати, рядом стояла тележка с пустыми тарелками и сдвинутыми в сторону алюминиевыми крышками. — Здесь, — сказал Картер, обведя палату взглядом, — намного лучше. Так и было. Цветы в вазе, репродукция с картины Ван Гога с изображением пшеничного поля на стене, а самое лучшее — большое окно с поднятыми жалюзи. К сожалению, сам Руссо выглядел ненамного лучше. Не покрытая повязками кожа представляла собой жутковатую картину — смесь черных и красных пятен. Но теперь, по крайней мере, пластиковая шапочка, прежде накрывавшая голову Руссо, была сдвинута назад. — Я тебе тут кое-какого чтива принес, — сказал Картер и осторожно положил журналы на кровать рядом с обожженной рукой Руссо. |
