|
Священник из Гарлема сказал, что это призыв одуматься и покаяться, адресованный жителям Нью-Йорка, который он назвал «Содомом и Гоморрой наших дней». Профессор факультета истории религии Колумбийского университета объяснил, что колокольный звон в ночь Хеллоуина — старинная традиция изгнания злых духов и ведьм. — Прежде считалось, — говорил профессор, — что когда поблизости от церкви пролетает ведьма, то звон колокола способен сбить ее на землю, наподобие ракеты «Патриот». — Так значит, — вмешался ведущий Гил, — теперь нам нужно ходить по улицам и смотреть, не валяются ли где сбитые ведьмы? — Что ж, вы можете этим заняться, если пожелаете, — ответил профессор. — Но я бы на вашем месте не стал бы этого делать. — А я считаю, что к этому причастен Дэвид Блейн, — упрямо заявил Бен. — Никто не возражает, если я переключу на другую волну? Я этих Гэри и Гила долго слушать не в состоянии. Никто не возразил, и Бен нашел другую станцию. Остальную часть пути до города слушали «Все учтено»,[35] говорили о вполне разумных вещах и через некоторое время въехали в Уэст-Вилидж, довольно долго лавируя по переполненным машинами улицам, пока не подъехали к дому Бет и Картера. — Большущее вам спасибо, мы великолепно провели время, — сказала Бет, выходя из машины и стараясь не уронить тыквенный пирог. Картер вышел с другой стороны. Бен помог ему выгрузить из багажника сумки и запас яблок, которого, по мнению Картера, им с женой хватило бы на всю оставшуюся жизнь. — Не ешьте все сразу, — посоветовал Бен. — К счастью, у нас есть гость, который вечно голоден, — сказал Картер. — Спасибо за выходные. Это было здорово. — Пошли, Картер! — позвала его Бет, уже стоящая на ступеньке перед подъездом. — Уверена, Эбби и Бен тоже хотят поскорее добраться домой. — Увидимся, — попрощался Картер, держа в одной руке дорожную сумку, а в другой — мешок с яблоками. Поднявшись на свой этаж, Картер предупредительно постучал в дверь, чтобы сообщить Руссо о своем прибытии. — Вряд ли он дома, — сказала Бет. — Видишь, свежая газета лежит на коврике. Она была права. Воскресный номер «Тайме» весом в двенадцать фунтов лежал на коврике перед дверью. В квартире оказалось темно. Включив свет, Картер убедился в том, что Джо нет дома. Обычно он аккуратно складывал постель и убирал на нижнюю полку журнального столика, а сейчас простыня и одеяло были смяты и разбросаны по дивану. И на стене снова висело распятие, то самое, которое Картер увидел в самую первую ночь, после того, как Руссо сомнамбулически бродил по квартире. Бет втащила яблоки на кухню. — Записки нет? — спросил Картер. — Интересно, где он. — Нет, — ответила Бет. — Тут никакой записки нет. — Она вышла в коридор. — А он не в ванной случайно? — Нет, — ответил Картер. — А ведь он всегда убирал постель, — проворчала Бет, глядя на беспорядок в гостиной. — А что это на стене? Бет подошла к стене, чтобы посмотреть на распятие, в то время как Картер пытался сообразить, что могло произойти. |
