– Но разве я не говорил тебе об этом все время?

– Я не верила тебе, Ник. Наверное, потому что слишком хорошо знаю твоего дядю.

– Что же по‑твоему я собирался делать?

– Что‑то не столь глупое, – она смотрела на него с жалостью, но в ее голосе слышалось восхищение. – Что‑то не столь грандиозно глупое. Я думала, что ты больше походишь на Мартина Бранда, что ты работаешь на него.

Он отрицательно покачал головой, его задело ее неверие.

– Извини, Ник, – быстро продолжала она. – Люди типа твоего дяди сделали меня циничной. Я была уверена, что ты либо помогаешь ему в его политической инженерии, либо замышляешь какую‑то собственную игру. Когда ты впервые приехал на Фридонию, я думала, что ты шпионишь. Ты не пострадал на Фридонии, и у меня появилось подозрение, что ты помогал организовывать все это. То, как ты вел себя на Торе, заставило меня думать, что у тебя что‑то свое на уме. Теперь я знаю, что ошибалась. Пожалуйста, извини меня.

– Ничего, – он кивнул, пытаясь не думать о том, как она красива. Он знал, что его ждет работа. Надо разгрузить кондюллой и справиться самому со сложной технической задачей. Но он все же не удержался и спросил ее:

– Если ты действительно думала, что я шпион, почему ты рисковала жизнью, чтобы помочь мне?

– По нескольким причинам, Ник, – взгляд ее стал нежным. – У меня не было доказательств, что ты авантюрист. И ты слишком нравишься мне, чтобы позволить агентам Юпитерианского Совета убить тебя в камере. А еще я верю в корпорацию, как ты в освобожденную энергию.

Дженкинс старался не слышать волнения в ее голосе, когда она говорила о своих чувствах к нему. У него не было времени на романтику.

– Политика корпорации направлена против свободы людей, – мрачно напомнил он. – Что делает второй аргумент совершенно неубедительным. – Он подумал, что больше не сможет вынести этого разговора, и снова направился к выходу. – Но мы вернемся к этому разговору, когда ты приедешь за мной.

– Пожалуйста, давай поговорим сейчас, – она сжала его руку. – Я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью, Ник. Я не хочу, чтобы ты сейчас запускал эту машину. Почему бы не подождать, пока уровень радиации не упадет до нормы? Тогда другие смогут помочь тебе.

– Я не могу ждать, – он отдернул руку. – Не знаю, в какую игру играешь ты, но мы должны остановить войну.

– Я объясню тебе, в какую игру играю, – сказала Джей, не сводя с него глаз. – Еще пару минут, Ник. Я ведь выслушала тебя. – Не сейчас, – ответил он. – Когда я запущу передатчик.

– Потом будет слишком поздно, – голос ее задрожал. – Я не думаю, что какой‑то механизм сможет остановить войну, но уверена, что свобода энергии разрушит корпорацию. Я хочу, чтобы ты знал все обо мне и компании прежде, чем уничтожишь нас.

– Хорошо, – он заметил слезы в глазах девушки и сдался.

– Спасибо, Ник, – ее улыбка болью отозвалась в его сердце. – С тех пор, как ты рассказал мне твою историю, я думала о Дрейке и дрейфующей сити, об Анне и Карен, о страданиях астеритов под гнетом Мандата. Да, их свобода может быть отвоевана. Но есть другая сторона – корпорация.

– Я слушаю, – он стоял спиной к лестнице, стараясь сдержать нетерпение.

– Я принадлежу к одной из семей корпорации, – она гордо распрямила плечи.