– Когда ты собиралась сказать родителям?

– Никогда, – призналась Сэм. – Но наверное, лучше все‑таки сказать, пока они сами не заметили. Мама и так уже пару раз как‑то странно на меня посматривала, когда я слишком усердно налегала на еду за завтраком. Но скорее всего она всерьез об этом не задумывалась. У нее слишком много забот с сериалом, ремонтом и твоей свадьбой. Папа тоже ни о чем не подозревает, ему до сих пор кажется, что мне пять лет и я должна ходить с косичками.

В действительности, обеим сестрам нравилась в родителях эта черта. Несмотря на то что Саймон и Блэр во многих отношениях были многоопытными людьми, в них оставалась какая‑то трогательная невинность. Отец видел в своих дочерях – да и не только в них, почти во всех, с кем общался, – лишь самое хорошее, он редко говорил о ком‑то дурно. Сэм боялась, что ее новость разобьет ему сердце. Она готова была на все, лишь бы не говорить отцу о ребенке, и в то же время сознавала всю невозможность такого шага.

– Завтра я приеду, и мы поговорим с ними вместе, – пообещала Аллегра таким тоном, как будто речь шла о том, чтобы вместе отправиться на гильотину. Но что дальше? Что делать Саманте? Вот главный вопрос. – Сэм, что ты собираешься делать? Ты хочешь отдать ребенка в приют? Оставить у себя? – Им нужно вместе искать ответы на эти вопросы. Ребенок появится всего через четыре месяца, и хочешь не хочешь, придется что‑то решать.

– Каждый раз, когда я об этом думаю, меня охватывает паника, и я ничего не могу придумать. Мне хочется только одного: пусть то, что во мне, куда‑нибудь исчезнет, как будто его и не было.

– Сэм, не стоит рассчитывать на чудо, – наставительно сказала старшая сестра, а про себя подумала: «Судя по всему, Сэм не способна принять какое‑то решение».

Выйдя из ресторана, сестры пошли прогуляться, но обе были не в настроении ходить по магазинам. Наконец Аллегра отвезла сестру домой, обняла ее на прощание и посоветовала сохранять спокойствие до следующего дня, когда она приедет и они вчетвером все решат.

– И выкинь из головы всякую ерунду вроде побега из дома! От себя все равно не убежишь, будем держаться вместе.

Сэм поблагодарила старшую сестру. Когда она побрела к дому, Аллегре показалось, что у нее не только поникли плечи, но и все тело как‑то обмякло. Хорошо, что хотя бы беременность пока не заметна. Но как воспримут новость родители, Аллегре было страшно даже представить. Завтра предстоит тяжелый разговор. Какими бы чуткими и понимающими ни были родители, беременность младшей дочери будет для них страшным ударом. К несчастью, здесь не может быть благополучного решения. Если Сэм откажется от ребенка, то вполне возможно, что впоследствии не раз пожалеет о своем поступке, во всяком случае, неизбежно будет вспоминать о нем с болью. А если сохранит, вся ее жизнь пойдет под откос. Положа руку на сердце, Аллегра не видела в беременности сестры абсолютно ничего хорошего. Для Саманты беременность – не что иное, как катастрофа.

Было странно думать, что Кармен узнала, что станет матерью, с огромной радостью; она, Аллегра, тоже хотела бы иметь детей, даже Джефф уже заводил разговоры о малыше, но то, что для одних – счастье, для другого человека оборачивается трагедией. Все так перепуталось…

Аллегра возвращалась в Малибу в подавленном настроении. Поставив машину, она не стала заходить в дом, а вышла посидеть на пляже. Там ее и застал Джефф через два часа, когда вернулся домой. Аллегра сидела на песке, обхватив колени руками. Ленч с Тони Якобсоном затянулся дольше, чем предполагал Джефф: оказалось, что им нужно обсудить очень много вопросов, касающихся фильма, и оба остались довольны друг другом.