– Что же нам делать?

– У нас нет особого выбора, – заключила Блэр. При взгляде на младшую дочь у нее разрывалось сердце. Она такая красивая, такая юная и еще так мало знает жизнь! Но первое столкновение с реальностью уже произошло, Сэм переживает первое серьезное жизненное испытание – или первую в жизни трагедию, это как посмотреть. Больнее всего Блэр было от мысли, что она ничем не может защитить своего ребенка. – Тебе придется рожать, Сэм, – мягко сказала она, – аборт делать уже поздно.

– Я знаю, мама.

Однако Сэм не представляла, что ждет ее дальше, что произойдет с ее телом и сердцем. До сих пор беременность протекала на удивление легко, ее не тошнило, все было как всегда, только очень усилился аппетит, но теперь она страшилась будущего. Все остальное оставалось для нее тайной, раскрыть которую придется ей самой, и идти к этому она будет четыре месяца. От этого ее никто не мог избавить.

– А потом придется отдать ребенка на усыновление, другого пути нет, если ты не хочешь испортить себе всю жизнь. В семнадцать лет слишком рано становиться матерью‑одиночкой. Осенью ты поступишь в ЛАКУ. – К Блэр вернулась ее обычная деловитость, она уже просчитывала в уме различные варианты. – Когда должен родиться ребенок?

– В августе.

– Значит, ты успеешь родить, отказаться от родительских прав и вовремя успеть к началу занятий. Только, боюсь, тебе придется бросить школу и, конечно, не может быть и речи о выпускном вечере.

Против этого Сэм возражать не стала, она думала о своем.

– Мама, когда родится ребенок, мне будет уже восемнадцать. – День рождения у нее был в июле. – В этом возрасте многие женщины становятся матерями.

– Только большинство из них сначала выходят замуж, – уточнила Блэр. – Для тебя сейчас материнство равносильно катастрофе. Ты даже не знаешь толком, кто отец ребенка. Что это будет за ребенок, на кого он будет похож? Кем вырастет?

Глаза Сэм снова наполнились слезами.

– Мама, в этом младенце будет частичка меня, и тебя, и папы, и даже Скотта с Аллегрой. Мы не можем отдать его просто так, как старые ботинки в магазин подержанных вещей. – Саманте вдруг стало больно думать об этом. Аллегра испытала острую жалость к сестре, но ничем не могла ей помочь.

– Все верно, но мы можем отдать его людям, которые очень хотят иметь ребенка. Существует множество пар, которым не удалось завести своих собственных детей, для такой пары твой ребенок будет благословением, а не катастрофой, как для тебя, им он не испортит жизнь, а, наоборот, сделает счастливыми.

– А как же мы? Может, нам тоже нужен этот ребенок? – Древний, как мир, инстинкт побуждал Сэм бороться за жизнь своего будущего младенца. Она даже не сознавала, что действует под его влиянием, но Блэр, давшая в свое время жизнь четырем детям, все поняла.

– Ты хочешь сказать, что намерена оставить ребенка у себя? – спросила она почти с ужасом. – Сэм, ты практически

не знаешь, кто его отец, и собираешься воспитывать этого ребенка? Это даже не дитя любви, а так, ничто.

– Не «ничто», а ребенок! – всхлипывая, воскликнула Саманта. Обстановка накалялась, но Блэр была настроена решительно и не собиралась уступать младшей дочери.

– Сэм, тебе придется от него отказаться. Мы знаем, что так будет лучше для тебя, поверь. Если ты сейчас поддашься слабости, то потом будешь всю жизнь об этом жалеть. Тебе пока не время становиться матерью, – сказала она спокойно, пытаясь оставаться хладнокровной. Сейчас важно было убедить Сэм, что если она в своем юном возрасте обзаведется ребенком, это разрушит всю ее жизнь.