Аллегра дрожащими руками развернула упаковку и открыла коробочку. Трудно было не догадаться, что внутри, но когда она увидела это воочию, то невольно ахнула. На бархатной подушечке лежало очень красивое и явно старинное кольцо с изумрудом в оправе из бриллиантов.

– Ах, Джефф, какая прелесть!

У нее даже выступили слезы. Эго было не обычное обручальное кольцо и даже не просто красивое кольцо, у него была своя неповторимая индивидуальность. Они никогда не говорили о кольцах, Аллегра и думать не думала об обручальном кольце.

– Сначала я собирался пойти в ювелирный магазин вместе с тобой, но потом наткнулся у Дэвида Уэбба на это кольцо. Оно выглядит точь‑в‑точь как кольцо моей бабушки. Но если тебе не нравится, можно вернуть его в магазин и купить другое.

Джефф улыбнулся. Аллегра обняла его за шею и поцеловала.

– Ах, Джефф, как же я тебя люблю! Кольцо потрясающее! Я его не заслуживаю.

– Тебе правда нравится?

– Конечно.

Джефф надел кольцо ей на палец, и оно оказалось как раз впору. Аллегра просияла. На ее руке кольцо выглядело еще лучше, чем когда лежало в футляре, и она просто не могла оторвать от него глаз. Благодаря старинной работе кольцо с крупным камнем не выглядело кричащим, напротив, поражало своей изысканностью.

В тот вечер они долго сидели и говорили обо всем – о своей жизни, о родственниках, о предстоящей свадьбе, строили общие планы на будущее. Казалось, время летело незаметно. Было уже первое мая, значит, до свадьбы оставалось всего четыре месяца. Аллегре еще предстояло переделать тысячу дел, мать постоянно звонила ей и напоминала то об одном, то о другом. Блэр даже предлагала дочери нанять консультанта по свадьбам, чтобы он позаботился обо всех деталях, но Аллегре эта идея показалась нелепой. Однако, к сожалению, ни у нее самой, ни у ее матери не было времени как следует заняться подготовкой к свадьбе. Блэр с головой ушла в работу на телевидении, а Аллегре клиенты буквально не давали передохнуть.

В этот вечер Аллегра и Джефф легли спать раньше обычного. Джефф хотел в четыре часа утра быть уже на студии и в последний раз проверить, все ли готово к съемкам. Аллегра ему напомнила, что ответственность за фильм лежит не на нем одном: кроме него, есть еще Тони Якобсон и режиссер. Но поскольку фильм снимался по книге Джеффа, к тому же эго был его первый фильм, он хотел непременно быть на месте на случай, если возникнут какие‑то непредвиденные проблемы.

– И кто же из нас после этого трудоголик? – поддразнила Аллегра.

Она не удержалась, подняла руку и в который раз полюбовалась кольцом. Аллегра не сняла его, даже когда ложилась спать – непривычно рано, потому что Джефф собирался вставать в половине третьего.

В десять они уже крепко спали, и когда в полночь вдруг зазвонил телефон, Аллегра не сразу сообразила, что происходит. Она спросонья нащупала трубку и только через несколько секунд сообразила, что кто‑то говорит с ней на чужом языке.

Если не считать имени Алана, прозвучавшего в конце фразы, Аллегра не поняла ни слова. «По коллекту* он звонит, что ли?» – подумала Аллегра.

– Я принимаю звонок! – крикнула она наугад. От ее крика проснулся Джефф и лег рядом с ней на спину. – Алло, алло!

В трубке послышался треск, связь прервалась, затем снова послышались голоса, прерываемые помехами, и наконец Аллегра услышала знакомый голос, но не Алана, а Кармен.

– Кармен? Что случилось?

Между Лос‑Анджелесом и Швейцарией разница во времени составляла девять часов, и на другом конце провода сейчас было девять угра. Но Аллегра догадывалась, что у Кармен должна быть серьезная причина позвонить ей среди ночи. От неприятного предчувствия у Аллегры даже пробежал холодок по спине, ей тут же представилось, что Алан пострадал во время съемок.