– Это Мэлахи О’Донован, дорогуша, – со своим ирландским акцентом прорычал пьяный в стельку Мэл и громко рыгнул.

– Мэл, не смей звонить мне в такое время! Сейчас пятый час утра!

– Раз так, с добрым утром тебя, дорогуша. И между прочим, я не просто так звоню. Если хочешь знать, я в участке, и мне велели позвонить своему адвокату. Так что будь хорошей девочкой, приезжай и вытащи меня отсюда.

– Господи, что на этот раз? Опять вел машину в нетрезвом виде?

Мэл мог бы коллекционировать штрафные талоны за вождение в нетрезвом виде, как некоторые коллекционируют автобусные билеты. Аллегра не раз предупреждала его, что в один прекрасный день он может оказаться в тюрьме и заодно лишиться водительских прав, однако до сих пор Мэл пускал в ход все свои связи и ему все сходило с рук. Из‑за того, что он много раз проходил курс лечения от пьянства, на многочисленные записи в его деле смотрели сквозь пальцы, но Аллегра почти не сомневалась, что на этот раз ему не выкрутиться, у него таки отберут права.

– Черт побери, это паршиво, – проворчала Аллегра.

– Да знаю я, знаю, ну извини. – Мэл заговорил покаянным тоном, тем не менее рассчитывая, что она примчится немедленно и вызволит его из тюрьмы. А как же, она ведь его адвокат.

– Послушай, Мэл, а не может за тобой приехать кто‑нибудь другой? Сейчас ночь, а я в Малибу.

Джефф оказался прав: если бы она не сняла трубку, Мэлу волей‑неволей пришлось бы потерпеть и перезвонить ей утром. Но она ответила на звонок, и теперь он ждет, что она приедет за ним ночью и выручит. Отвертеться было трудно, Мэл взывал о помощи.

– Ну хорошо, – наконец сдалась Аллегра. – Где ты?

Оказалось, что Мэл в Беверли‑Хиллз. Его задержали на Беверли за то, что он вел машину не по той стороне улицы. Мало того, когда его остановила дорожная полиция, у него между ног стояла открытая бутылка виски «Джек Дэниелз», а в бардачке лежал пакетик с травкой. Мэлу просто повезло, что травку не нашли, но, с другой стороны, полицейские не слишком усердно искали: офицеры, которые остановили машину, узнали известного музыканта.

– Я буду через полчаса.

Аллегра повесила трубку и посмотрела на неподвижную фигуру Джеффа. Казалось, он снова уснул, но Аллегра знала, что он не спит. Как только она, ступая на цыпочках, направилась к двери, ее догадка получила подтверждение.

– Предупреждаю, Аллегра, если ты сегодня опоздаешь на самолет, свадьбы не будет, – спокойно произнес Джефф из‑под одеяла.

Аллегра остановилась и с тревогой оглянулась на него.

– Джефф, не надо мне угрожать. Я сделаю все, что смогу, и постараюсь не опоздать.

– Уж постарайся.

Джефф больше ничего не добавил. Аллегра натянула джинсы и белую рубашку и вышла из дома. Ведя машину по автостраде, она злилась на весь белый свет. На Мэлахи, который думает, что может делать все, что пожелает, а потом мчится вызволять его из каталажки. На Кармен, которая использует ее в качестве жилетки, в которую можно поплакаться в любое время дня и ночи. На Алана, который каждый день звонил из Швейцарии и напоминал, чтобы она позаботилась о его жене. Даже на Джеффа, которого иногда страшно раздражали ее клиенты, хотя он и сам был небезгрешен. Взять хотя бы его привычку вставать в три часа ночи, чтобы являться на съемочную площадку раньше всех, или эти бесконечные переработки сценария, чем он обычно занимался по ночам. Все вокруг рассчитывают, что она будет делать именно то, что им хочется, и при этом еще проявлять бесконечное терпение и понимание. Такой порядок начинал Аллегру раздражать, и почему‑то больше всего она злилась на Джеффа. Разумеется, она будет в аэропорту вовремя… во всяком случае, рассчитывает… если только Мэл не натворил что‑ нибудь похлеще.