Остановившись перед зданием полицейского участка Беверли‑Хиллз, Аллегра вышла из машины и в сердцах хлопнула дверцей. Войдя внутрь, она увидела знакомого офицера. Услышав от Аллегры о цели визита, офицер кивнул, вышел в соседнюю комнату просмотреть сведения о задержанных и через несколько минут вернулся с Мэлом. Аллегра поручилась за своего клиента, что было несложно, но на этот раз Мэлу пришлось оставить свои водительские права в полиции. Ему сообщили день, когда он должен явиться в суд, и Аллегра с облегчением узнала, что это будет в следующем месяце. Затем она со строгим выражением лица вывела его из здания участка и повезла домой. От Мэла немилосердно несло перегаром, но он все время пытался поцеловать свою спасительницу. Она строго приказала ему вести себя прилично. Когда они вошли в дом, жена Мэла спала. Аллегра удивилась, почему он ей не позвонил, но удивлялась недолго. Узнав, в чем дело, Рэйнбоу подняла такой крик, что Аллегре сразу стало ясно, почему Мэл предпочел позвонить своему адвокату.

Рэйнбоу О’Донован чуть ли не швырнула Мэла в спальню, крича при этом так громко, что наверняка перебудила всех соседей. Но это Аллегру уже не касалось, она отправилась домой. Вернулась она около семи. Джефф в это время принимал душ, горячий кофейник стоял на плите. Аллегра, налив кофе, с чашкой в руке прошла в спальню и без сил опустилась на кровать. Она совершенно вымоталась, но это была далеко не первая подобная ночь в ее жизни. Именно этим возмущался Джефф, и он был прав. Однако Аллегра все равно не могла ничего изменить.

Высушив волосы, Джефф вышел из ванной и, увидев Аллегру, вздрогнул от неожиданности. Из‑за шума фена он не слышал, как она вошла. Взглянув на сгорбившуюся Аллегру, Джефф понял все без слов.

– Как все прошло?

– Лучше некуда. У Мэла отобрали права. – Аллегра поставила чашку и со стоном вытянулась на кровати. Джефф подошел и присел рядом.

– Извини, что я ночью погорячился. Просто я очень устал от всех этих людей, которые постоянно тебя дергают, просто покоя не дают. Разве это справедливо?

– По отношению к тебе это тоже несправедливо. Тебе‑то с какой стати терпеть ночные звонки? Мне придется выставить им свои требования. Сегодня, когда я везла Мэла домой, поняла, что он мог с таким же успехом позвонить своей жене. Кажется, он побоялся.

– Сделай так, чтобы они и тебя боялись, – посоветовал Джефф. Он наклонился к Аллегре и поцеловал ее. Через час ему нужно было быть на студии, а в два часа они вылетали в Ныо‑Йорк. – Ну как ты, справишься? – спросил он, вставая.

– Со мной все будет в порядке.

– Я заеду за тобой в двенадцать.

– Хорошо, к этому времени я буду готова, – пообещала Аллегра.

К девяти она поехала на работу, чемоданы уже лежали у нее в багажнике. Элис протянула ей пачку факсов и разные документы. Аллегра просмотрела бумаги, рассортировала по папкам и стала убирать папки в стол. Тут в ее кабинет вошла Элис с последним номером «Чаттера» в руках. Аллегра поморщилась:

– Только не говори, что здесь написано что‑нибудь, имеющее отношение ко мне! – Впрочем, все было и так ясно: если Элис принесла эту бульварную газетенку, значит, там напечатан материал, задевающий интересы кого‑то из ее клиентов. Возможно, все‑таки придется остаться в городе.

Элис, осторожно держа газету двумя пальцами, как будто боялась обжечься или испачкаться, положила ее на край письменного стола. И Аллегра поняла почему, едва взглянула на первую страницу.