Аллегра же была счастлива уже тем, что они с Джеффом летят куда‑то вместе. Они еще не решили, где провести медовый месяц. Каждый собирался взять трехнедельный отпуск. Обсуждался вариант поездки в Европу, например, можно было бы побывать в Италии, где осенью очень красиво, особенно в Венеции, потом заехать в Париж и, может, в Лондон, повидаться с друзьями. Джефф был бы не прочь и просто поваляться на пляже, например, где‑нибудь на Багамах или на Бора‑Бора, как сделали Кармен и Алан. Однако Аллегре не хотелось забираться так далеко. Они могли долго говорить на эту тему, но даже просто сидеть рядом, никуда не спешить, строить планы на медовый месяц, и то казалось Аллегре давно забытой роскошью. Затем они заговорили о свадьбе. Джефф все еще не решил, кому предложить быть шафером – Алану или Скотту, брату Аллегры, и кого сделать распорядителем – Тони Якобсона или режиссера своего фильма. Перед Аллегрой стояла такая же проблема. Она хотела, чтобы Кармен и Сэм были подружками невесты, но еще раздумывала, не лучше ли, чтобы подружек невесты было побольше, и не пригласить ли для этого своих университетских подруг.

Аллегра давно думала, что если будет выходить замуж, то обязательно пригласит на свадьбу Нэнси Тауэре, с которой они когда‑то жили в одной комнате студенческого общежития. Но теперь Нэнси жила в Лондоне, и Аллегра не видела ее уже пять лет.

– Может, она еще приедет, – заметил Джефф, – по крайней мере ничто не мешает ее пригласить.

У Аллегры была и еще одна давняя подруга, Джессика Фарнсуорт, с ней они дружили в школе. Но Джессика несколько лет назад переехала на восток, и с тех пор они не виделись, хотя в детстве были близки как сестры. Аллегра решила пригласить обеих, но только после того, как обсудит этот вопрос с Джеффом и когда определится точная дата свадьбы. Они обязательно хотели пригласить Вейсманов, а также многих, с кем им доводилось работать. По мнению Аллегры, Джеффу следовало пригласить и кое‑кого из своих нью‑йоркских друзей, но он сомневался, что они приедут: кому‑то перелет через всю страну в Лос‑Анджелес был просто не по средствам, а другие, кто мог себе это позволить, очень много работали и не могли выкроить время. Однако пригласить их все‑таки стоило.

Вдоволь наговорившись, Аллегра и Джефф занялись каждый своим делом. Джефф стал вносить очередные правки в сценарий, а у Аллегры был с собой портфель с деловыми бумагами. Она взяла в дорогу и новый роман. Роман, судя по всему, был интересный, и Джефф одобрил ее выбор, но едва Аллегра начала читать, как через минуту заснула, положив голову на плечо Джеффа. Он с нежностью посмотрел на нее и заботливо укрыл пледом.

– Я тебя люблю, – прошептал он, целуя ее в висок.

– Я тебя тоже, – пробормотала Аллегра и снова заснула.

Она проспала до самой посадки. Джеффу пришлось трясти ее за плечо, чтобы разбудить. После почти бессонной ночи, когда ей пришлось забирать Мэла из полиции, а потом, почти не отдохнув, ехать на работу, Аллегра так устала, что, закрыв глаза, сразу провалилась в сон. Когда Джефф разбудил ее, она не сразу сообразила, где находится.

– Ты слишком много работаешь, – «сделал открытие» Джефф.

Они сошли с трапа самолета и направились к «карусели» за багажом. Джефф заранее заказал лимузин, который должен был встретить их в аэропорту и отвезти в Саутгемптон. Он старался сделать их путешествие как можно более удобным и приятным. Ему хотелось, чтобы оно стало одним из их первых общих счастливых воспоминаний, связанных с их браком. Лимузин уже ждал их. Увидев до нелепого длинный автомобиль, Аллегра рассмеялась:

– Оказывается, и на востоке тоже ездят в таких лимузинах? А я думала, их арендуют только рок‑звезды.

В частности, Брэм Моррисон, во всех остальных отношениях человек совершенно непритязательный, обожал лимузины и считал, что чем они длиннее – тем лучше.