На «безмозглого головастика» она не обиделась.

– Потому!.. – Кристина силой поволокла подругу к выходу из старинного парка.

– Нет, ну па-че-му?

– Там еще… один…

– Что?! – Танька остановилась бы, но Кристина неумолимо влекла ее к чугунной калитке.

– То!.. Там, кажется, еще одна… «невеста». Я только ноги видела… Из кустов торчали.

– Кхх, – кашлянула запыхавшаяся от бурного бега Танька и чуть притормозила, поскольку Кристина тоже замедлила бег.

Они отбежали от выхода с музейной территории, остановились и оглянулись, не гонится ли кто за ними. Но нет, весеннее понедельничное утро было тихим и умиротворенным. Пара милицейских уазиков на стоянке у парка была не в счет. Такое могло быть и во всякий другой день.

– Так, – сказала Кристина, с видимым трудом отведя взгляд от калитки. – Давай сейчас ко мне, у меня предки только в вечеру вернутся.

– А поспать у тебя мона? У меня голова реально с шеи свинчивается, – вяло осведомилась Танька.

– Да «мона, мона»!.. Сама как чумовая реально… Пошли!

Потом ни Танька, ни Кристина не смогли бы сказать, как они добрались до квартиры, как рухнули куда попало спать.

– Танюшк, просыпайся уже… Чаю хочешь?

– Лушше коффэ, – отозвалась Танька, приподнимая встрепанную голову с гобеленовой диванной подушки.

На ее щеке и лбу отпечатался фрагмент швейцарского пейзажа с домиком на берегу премиленького прудика.

– Как скажешь, подруга. Только вставай.

– А сколько времени?

– Да уж пятый час. Скоро мамка с папкой с дачи свалятся.

– Че, погонят? – Танька села на диване, упорно ловя равновесие. – Злые они у тебя, что ли?

– Да нет, не злые. Так просто… Для порядка. Давай пожрем, пока одни?

– … И что, думаешь, не померещилась нам вся эта жуть? – задала-таки мучивший обеих вопрос Танька, когда они пили кофе с ужуленным бисквитным рулетом. – Вроде уж так, чтоб совсем в хлам, пьяные не были.

– Конечно, хорошо бы завтра узнать, что это был просто флэш-моб такой… Но реально… Нет, не померещилось. Точняк! Тем более, вот, сладенькое оттуда.

Кристина со свистом допила кофе и принялась собирать со стола.

– И этот, третий трупешник – тоже не померещился? – зябко поеживаясь, поинтересовалась Танька. – Где ты его… того… просекла?

– А за углом, налево от входа, за крылечком… Я когда уходила с пузырьками нашими, ногу подвернула, ну, на перила оперлась, чтобы шуз подправить, – вот тогда и увидела… что-то. Подошла глянуть, а из кустов ноги бабьи, в колготках, в туфлях… Ну я и рванула как ошпаренная – а ну как этот бандит еще там? Жуть!.. Может, завтра на работе чего-нибудь узнаем.

– Да ничего мы не узнаем, – махнула рукой Танька. – Народ воду в ступе толочь будет… Только и всего. Я умоюсь? Косметики мне подгонишь? А то я реально как с трассы свалилась.

Кроме косметики Кристине пришлось гнать подружке и джинсы, и майку с ветровкой: хороша б она была – возвращаться днем, да через весь город, да в мятом вечернем платье без бретелек!

Переодевшись попроще, девчонки чуть оживели.

– Слушай, а ведь, выходит, Виталька во всем этом кошмарике и виноват конкретно? – сказала Танька, завершая раскраску губ призывно чмокающим звуком.

– Не-ет! – помахала Кристина пальцем с облупившимся маникюром.