Почти. В последний миг я крутанулся и сместился влево, ощутив, как проклятая энергия опалила рукав халата. Запахло палёной тканью и чем-то мерзким, больше похожим на смрад гниющего мяса. Но, слава всем богам, мяса не моего. Стрелы с самонаведением оказались довольно противной штукой, но память тела подсказала: уклониться от них всё же можно, просто делать это надо в самый последний момент.

Адреналин зашкаливал. Ощущение смерти, прошедшей мимо, подстёгивало мои рефлексы. Стены разума буквально трещали под натиском накатывающих эмоций. Хотелось ломать, крушить, давить. И сдерживать эти порывы, становилось всё сложнее.

Стрелы летели одна за другой. Этот мертвец стрелял без паузы, словно машина смерти. Как бы смешно это ни звучало. А мне, надо сказать, внезапно стало совсем не до смеха. Совсем. Эта тварь оказалась куда опаснее, чем я подумал вначале. Знал бы, на что способен этот мертвец, — ни за что не повёл бы себя столь самонадеянно.

Скорость выстрелов неживого лучника возросла ещё больше. Из-за этого мои уклонения становились всё резче и куда менее изящны, чем вначале. Это были уже не плавные движения из тренировочного комплекса, который я усвоил во сне, а что-то похожее на инстинктивные рывки, кувырки, падения. Разум едва успевал отдавать команды. Холодная и влажная земля раз за разом встречала меня, оставляя следы на одежде и коже, но я всё ещё справлялся, пусть и на пределе. От безупречного расчёта следующих ходов противника не осталось и следа, все силы уходили на то, чтобы просто успеть среагировать на летящую в меня смерть.

Новый выстрел — и я тут же откатываюсь, чтобы прыжком вскочить и уйти от следующей стрелы. Ещё одна — и мне приходится волчком бросаться в сторону. Дыхание стало прерывистым не от усталости тела — оно было поистине неистощимым — а от начинающейся паники, исходящей от разума обычного земного клерка. С каждым мгновением мне всё сильнее казалось, что зря я во всё это ввязался. Лёгкая тренировка с неживым манекеном незаметно переросла во вполне серьёзное сражение за жизнь.

«Не успеваю!» — мысль пронзила, словно кинжал, усиливая начинающуюся панику. — «Слишком быстро! Эта тварь, кажется, не растеряла разум и начала предугадывать мои уклонения!»

Я видел, как его рука тянется за очередной стрелой. Видел, как натягивается тетива. Но связь между зрением, анализом и командами телу начала рваться. Промежуток между «вижу» и «делаю» едва не стал роковым. Я ещё думал, куда уклониться — уйти перекатом или бросить тело вправо — а стрела уже была в полёте, опережая моё решение.

Рывок вперёд — на удачу. Думать дальше уже было нельзя. И мне повезло. В этот раз именно повезло: стрела попыталась клюнуть в плечо, но разминулась с кожей буквально в паре миллиметров.

Очередной выстрел. Подлый. Тварь целила вниз живота, а может, в пах. Рывок вверх и назад, как будто уклоняюсь от брошенного мяча в игре вышибалы. Не движение из тренировочного комплекса, а, скорее, паническая реакция моего разума. И тело закономерно отреагировало на это странное, ошибочное движение на долю секунды позже, чем требовалось. Мимолётной рассинхронизации хватило.

Острая, леденящая боль вспыхнула на внешней стороне бедра. Стрела не вонзилась глубоко: мощные мышцы и кожа, укреплённая магией и алхимией, выдержали. Но она зацепила, и это было неожиданно и чертовски больно! Болел не сам порез от широкого наконечника, а то пятно, которое оставила чёрная энергия стрелы. Словно живая гниль попыталась впиться в плоть. Хорошо, что энергетика моего нового тела практически мгновенно, без подсказки разума, выжгла большую часть некротической заразы.

Каким бы мощным и крепким ни было это тело, жгучий холод всё же проник внутрь.