Каким бы мощным и крепким ни было это тело, жгучий холод всё же проник внутрь. С моих губ сорвалось несвойственное мне рычание — глухое, злое, животное. Не столько от боли, сколько от злости на самого себя.

Лучник оказался слишком хорош. Лучше, чем я ожидал.

Новая стрела уже летела прямо в центр моей груди. Я видел её. Словно вновь став сторонним зрителем, наблюдал разрезающую воздух смерть. Ум лихорадочно соображал: «влево? нет, он этого ждёт! вниз? поздно! поймать⁈»

Лавина вариантов, каждый из которых мог спасти или убить. До этого момента я старался контролировать каждое движение, каждый вздох, но сейчас, за мгновение до того, как стрела, пылающая красно-чёрным, пробила бы мою грудь, я отпустил поводья управления. Словно убрал ладони с виртуальной клавиатуры.

Моё медленное сознание земного клерка оказалось перегружено ощущениями близкой смерти. Попало в ловушку страха. А голем попросту не знал, что такое бояться. Его тело было идеально подготовленной машиной, и сейчас, выполняя вбитую на уровне рефлексов установку на самозащиту, показало всё, на что способно.

Время не замедлилось. Оно словно исчезло.

Моё тело действовало самостоятельно. без вмешательства разума. И в его движениях не было места сомнениям, многоходовому анализу и, главное, страху.

Чистые, отточенные тысячами тренировок боевые рефлексы голема Бин Жоу. В который раз за четыре месяца я смотрю на это со стороны, но сейчас меня наполняет не злость, а странное спокойствие.

Я даже не разобрал начало движения — только ощутил результат. Резкий, молниеносный сдвиг корпуса вправо-вперёд, почти невозможный для человеческой анатомии. Мне бы даже не пришло в голову двигаться так! Я бы просто не посчитал это движение возможным для человека.

Стрела просвистела в сантиметре от моих рёбер, разорвав ткань халата. И в тот же миг, используя инерцию уклонения, тело рванулось вперёд. Это был не «Летящий Журавль» из сна, а нечто кажущееся более простым и одновременно являющееся чем-то намного более сложным. Смертельно точным. Рёв воздуха едва не заложил уши. Пятнадцать шагов до мертвеца исчезли за один безумный рывок.

Лучник только начал тянуться за последней стрелой. Его глазницы расширились, и в них мелькнуло нечто, похожее на мертвенный аналог удивления. Казалось, он успел понять, что проиграл дистанцию.

Костяная рука отпустила стрелу и рванулась к бедру, где висел короткий изогнутый клинок. Он выхватил его одним движением, отточенным ещё при жизни тысячами боёв. Ржавая сталь покинула ножны с пробирающим до костей скрежетом.

Мгновенно оценив ситуацию, ходячий мертвец понял: лук ему больше не поможет. И он пошёл в контратаку — отчаянную, яростную. Нежить понимала: ближний бой — её последний шанс убить странного живого и пожрать его жизненную силу ради возвышения. О сохранении собственного существования тварь вряд ли задумывалась.

Вновь я был лишь бессловесным наблюдателем, как и четыре бесконечных месяца до вчерашнего дня.

Видел, как клинок мертвеца описывает короткую смертоносную дугу к моей шее. Видел жёлтые костяные пальцы, сжимающие рукоять. Видел оскал высохших губ. Но сейчас не я управлял телом. Им правили программа самозащиты и отточенные тысячами тренировок рефлексы.

Клинок лучника целил в сонную артерию, в надежде завершить всё одним быстрым ударом. Даже практик предельного ранга Первой Ступени не успел бы среагировать на столь хитрый приём.

Моё тело скользнуло вниз и вперёд. Это было не совсем уклонение, не выпад, а восходящий встречный удар с хитрым торможением в последней трети. Удар и финт, два в одном. Клинок врага ещё чертил смертоносную линию, а моя рука уже поднырнула под него, чуть поворачиваясь для жёсткого блока.

Длина рук голема позволила встретить костяное предплечье лучника раньше, чем его сабля достигла моей шеи, гася инерцию чужого удара резким коротким, но при этом стремительным ударом.