|
У Сережки белый "Форд" 1978 года выпуска. Задние двери распахиваются с трудом, а передние, наоборот, отходят при каждом удобном случае, еще регулярно отваливается глушитель, а багажник открывается, только если его предварительно треснуть кулаком по крышке. У Катюши старая "копейка" с абсолютно ржавыми крыльями и отвалившимся бампером, руль у этого, с позволения сказать, автомобиля ходит не только по кругу, но еще и вверх-вниз, словно штурвал у истребителя, и опять же беда с глушителем. Юля в декабре тоже купила себе кабриолет. - Надоело ругаться с Сережкой, - объяснила она, - проси его вечно отвезти, лучше иметь свой. Теперь наш автопарк украсился "Мерседесом", сделанным в 1980-м. "Мой персик" - любовно зовет колымагу Юлечка. Машина и впрямь имеет цвет этого сочного фрукта. Ездит красавец на дизельном топливе, жутко воняет и тарахтит, но новоявленная автомобилистка очень горда и совершенно счастлива. Незадолго до случая с ногой она предложила мне: - Давай, Лампа, поехали на рынок! Честно говоря, я побаиваюсь ездить с домашними, все время жду, что автомобили развалятся на ходу. Поэтому предпочитаю передвигаться на общественном транспорте. - Не надо, дома все есть! - Ерунда, - отрезала Юля, - купим впрок овощей: картошку, капусту, лук. Пользуйся, пока у меня время свободное. - Отдохни лучше, - попыталась ускользнуть я, - почитай книжечку, телик посмотри, я чудно на "Автолайне" съезжу. - Глупости, - фыркнула Юля и велела: - Бери сумки и спускайся. Поняв, что легче согласиться, чем спорить, я покорно подхватила авоськи и села в "Персик". Первые несколько минут все шло прекрасно, но тут Юлечка щелкнула каким-то рычажком, и из-под капота раздался жуткий, леденящий душу стон. - Что это? - спросила я, холодея от ужаса. - Что? Как ни в чем не бывало накручивая баранку, Юлечка преспокойно пояснила: - Мышь попала в вентилятор! - Кто? - У меня под капотом мышиное гнездо, - пояснила Юля, - иногда кто-нибудь из грызунов и попадает под лопасть. - Ужас! - И не говори, потом трупы убирать приходится. - Немедленно останови, - приказала я, чувствуя, как к горлу подбирается тошнота. - Зачем? - удивилась Юлька, но затормозила. - Сейчас же открой капот и выгони несчастных животных! - Что ты, - замахала руками Юля, - на дворе минус двадцать, замерзнут, бедняги! - А так погибнут в муках! Внезапно она уткнулась лицом в баранку и принялась хохотать. - Ну и что тут смешного? - возмутилась я. - Ох, Лампец, - бормотала наша журналистка, вытирая выступившие слезы. - Ну нельзя же быть такой доверчивой! - Ты хочешь сказать... - Посуди сама, откуда в машине возьмутся мыши, да еще в моторе! - А стон?! - Я печку включила, она холодная, вот и воет, смотри. И Юля, плавно тронувшись с места, опять щелкнула чем-то. Вновь по салону разнесся невероятный, полный смертельной муки крик. - Часто она так? - спросила я, поеживаясь. - Каждый раз, пока не согреется. Слушая непрекращающийся, рвущий душу стон, я приняла твердое решение: в следующий раз на рынок - только пешком. Лучше тащить на себе двадцать килограммов, чем леденеть от ужаса. *** Дождавшись тишины, я утащила трубку к себе в комнату и принялась звонить. На этот раз Колосова откликнулась моментально: - Алло. |
