– Я не знаю. Не знаю! Клянусь Богом, я не знаю!

– Каким Богом?

– Истинным Богом.

Чиун сделал шаг и оказался между ними. Его рука порхнула в воздухе, как бабочка, и завершили смертоносный полет у жреца на шее.

– Он не знает. Не трать время попусту. Пора заняться делами.

– Ты не дал мне закончить! Я же сказал, что мы поедем в Синанджу после. У меня тоже есть своя работа.

– Мы не едем в Синанджу. Вот они – плохие новости. Мне придется заняться совсем другим делом. Делом давно минувших дней. У индийцев память – как решето. За четыре сотни лет они забывают все. Все! Нам придется отложить возвращение в Синанджу – жемчужину западного побережья Корейского полуострова, бриллиант среди селений, сокровищницу красоты.

– А как же подлодка?

– Подождет. У твоей страны много кораблей. А Мастер Синанджу один, и он должен проследить, чтобы не нарушались соглашения минувших лет.

Глава 6

Когда Римо в шесть пятнадцать сообщил Смиту по закодированной телефонной линии имена влиятельных последователей Всеблагого Владыки, Смит надолго замолчал, и Римо решил, что линия автоматически отключилась, как бывало, когда к ней подсоединялось какое нибудь подслушивающее устройство.

Потом он услышал голос Смита:

– Дело крайне щепетильное. Некоторые из названных вами лиц занимают очень ответственные посты. Даже не некоторые, а большинство. Послушайте, Римо, а есть какая нибудь возможность распрограммировать людей, прошедших обработку?

– Откуда я знаю, – ответил Римо.

– Но вы ведь прошли.

– Ну и что?

– Возможно, раз вы прошли обработку и не поддались ей, то могли бы придумать способ распрограммировать этих людей.

– Сбросьте их с крыши небоскреба.

– Весьма вам благодарен, – сказал Смит.

– Мне нужны паспорта для поездки в Индию.

– Вы считаете, это лучший способ добиться цели?

– Похоже, так.

– Что вы хотите сказать?

– Чиун так считает. У него есть какие то свои причины отложить ради этого поездку домой.

– Что нибудь слышно про грандиозное события?

– Ничего нового. Только стадион «Кезар».

– Некоторых из этих последователей, уж если их нельзя распрограммировать, придется... э э... удалить от дел.

– Я уже сказал: небоскреб.

– Я начинаю думать, что у вас и в самом деле садистские наклонности.

– Вы общались с Чиуном?

– Я считал трупы.

– Если вы хотите, чтобы я жил в мире и дружбе с человечеством, вам стоит только сказать слово, Смитти.

– Ваши паспорта будут в гостинице.

Почти всю дорогу до Индии Римо пришлось выслушивать бормотанье Чиуна о том, что у некоторых людей дырявая память и им постоянно надо обо всем напоминать. Со стюардессой, подавшей им обед, Чиун заговорил на языке, которого Римо никогда не слышал. Чиун объяснил, что это ория и что стюардесса, несомненно, принадлежит к племени, говорящему на этом языке, Чиун определил это по тому, как она носит сари.

Чиун объяснил Римо, что хотя все члены экипажа называют себя индийцами, на самом деле все они – представители разных народностей, которые не только не любят, но даже и не уважают друг друга. Он сказал, что только белые в Америке беспокоятся по поводу голода в Индии. Разные народы в самой Индии никогда не проявляют озабоченности, если беда сваливается на других, а поскольку среди членов правительства голодающих нет, то правительству совершенно на это наплевать.

– Когда они снова попросят у вас продовольственную помощь, заставьте их питаться собственными атомными бомбами. Вы набиваете им животы, чтобы они могли бездельничать и обзывать вас всякими обидными кличками, а свои собственные деньги они тратят на создание бомб.