– Что нам с ними делать? – спросил кто то.

– Отдайте мне, – сказал Келли. – Я их пристрою. Не рвите. Может, мне удастся продать их как макулатуру. – Он коротко хохотнул и принялся собирать плакаты и стопка на его вытянутых руках росла и росла. – Я их пристрою, ребята, – говорил он служащим, копошившимся по всему вокзалу, как рой муравьев, облепивших кусок сладкого пирога. – Не оставляйте ни одного. Ведь не хочется, чтобы жид снова нам вставил, а? – И он подмигнул.

И служащие мигали в ответ, хотя прекрасно отдавали себе отчет в том, что человек, называющий Мандельбаума за глаза жидом, без всякого зазрения совести называет их самих за глаза ниггерами, латиносами и макаронниками.

Келли собрал целую охапку, и когда, потея под грузом макулатуры, он направился из главного пассажирского зала в служебное помещение, вокзал был выскоблен до блеска.

Келли вошел в пустую комнату, где стояли шкафы, в которых служащие хранили свои вещи, положил стопку листовок на деревянный стол и отпер высокий серый шкаф в углу комнаты.

Дверца распахнулась. С внутренней стороны к ней клейкой лентой был прикреплен портрет Шрилы Гулты Махеша Дора. Келли огляделся по сторонам, удостоверился, что в комнате никого нет, затем наклонился вперед и поцеловал портрет в обрамленные пушком губы.

– Не беспокойся, Всеблагой Владыка, – мягко сказал он. – Жид не сможет помешать твоему чуду.

Он аккуратно положил стопку листовок в шкаф. Когда Мандельбаум уйдет домой, он, Келли, вернется за ними и снова расклеит.

Как и прошлой ночью.

Глава 9

– Ты меня удивляешь, крошка. Глядя на тебя, никак не подумаешь, что ты такая патриотка Америки, – сказал Римо.

Джоулин Сноуи пропустила его слова мимо ушей. Она стояла на коленях у нижней ступеньки трапа, по которому только что сошла с самолета компании «Эйр Индия», и целовала асфальтовое покрытие, раскинув руки перед собой, словно бы молясь, аппетитно выставив круглый задок.

– О, волшебная Америка! – стонала она. – Земля красоты и блаженства.

Римо взглянул на Чиуна, невозмутимо стоявшего рядом.

– О, жемчужина Запада! О, хранилище всего самого прекрасного!

– Смотри ка, – сказал Римо. – Патриотка!

– О, возвышенная благородная страна! О, сокровищница святости! завывала Джоулин.

– По моему, она перебирает, – заметил Чиун. – А как же расизм? А как же этот ваш Гейтуотер?

– Уотергейт. Это мелочи, – отозвался Римо и схватил ее за правый локоть.

– Ладно, малышка, вставай и вперед.

Она встала, прижалась к Римо и улыбнулась ему. Несмотря на серебристую полоску на лбу и темную краску на веках, ее лицо выглядело очень юным.

– Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты привез меня на эту великую землю.

– Да ладно, – скромно ответил Римо. – Страна и правда неплохая, но у нее есть свои недостатки. Даже я вынужден признать это.

– У нее нет недостатков, – с вызовом заявила Джоулин. – Она совершенна.

– Почему же ты из нее уехала? – спросил Римо, ведя девушку по направлению к зданию аэровокзала.

– Я уехала потому, что Великий Всеблагой Владыка был в Индии, и тогда Индия была совершенна. А теперь Всеблагой Владыка в Америке...

– Точно, – закончил Римо с отвращением. – Теперь Америка совершенна.

Она была неуправляемой, когда он нашел ее, она была неуправляемой на борту самолета, и до сих пор она оставалась неуправляемой, как машина без тормозов.

Римо повернулся к Чиуну и пожал плечами. Чиун доверительно поведал ему:

– Человек, который посмел разрешить людям племени иллибад спуститься с гор, чтобы они его защищали, – такой человек способен на все.