— Ничего, зато выглядите представительно, — фыркнул я. — В общем, ты как хочешь, а мне не помешает выспаться, завтра за крокодильей побегу.

— Отдохнуть не помешает, — махнул рукой бывший полусотник.

Вскоре я расположился на широкой лавке в отдельной комнате и задремал. А на рассвете опять побежал в лес, чтобы обернуться туда и обратно за день, благо скорость позволяла. В Речнолеску я в этот раз прибыл к вечеру и пошёл к себе, а не к Эфриму. Дом-Донжон мне местные всё-таки отгрохали, но обитал там постоянно не я, а Жэндэ, которая сменила Старую Эну на должности лекарки, и Нэла, жена одного из ополченцев, исполняющая обязанности библиотекаря и учителя грамоты.

— Привет, — кивнула мне девочка, когда я появился. — Я уж думала, не зайдёшь.

— То-то так вкусно пахнет земляными яблоками, тушёными с кабанятиной, — улыбнулся я, взъерошив её волосы. — Привет, ррад тебя видеть.

— Садись уже за стол — махнула та рукой на мою подколку.

— Бегу!

То, что меня ждали и даже сообразили ужин специально, сомнений не вызывало, сама Жэндэ дикую свинину не шибко любила, но знала, что я её обожал. Впрочем, о моём ночном визите узнали все часовые и не имели причин держать языки за зубами. Стол был накрыт быстро, и, утолив голод, я поинтересовался:

— Ну как ты тут, как весна прошла?

— Обвыклась, хотя старушки, конечно, не хватает. Травы-то принёс?

— Куда без них, одной только Алой Виридии целый букет. Как успехи в учёбе?

— Практикуюсь, но пока так себе, — пожала молодая знахарка плечами. Волшебство ей стало подвластно очень недавно, однако она активно старалась набивать руку. — Но порезы на подсвинке после моей работы уже выглядят неплохо.

— Ну и это весьма здорово, — похвалил я её.

— Сказал почти мой ровесник на седьмой ступени, — слегка покривлялась она.

— Пациент-то сильно визжит? — попробовал я съехать с темы.

— Ещё когда в сторону его загона иду, — ответила Жэндэ, тряхнув головой. — Бедняга. Но лучше он, чем человек.

— Золотые слова, — покивал я.

Эта девочка была едва ли не уникумом в местном социуме, чему нельзя не радоваться. Если для подавляющего большинства жителей средневековья свинёнок — это всегда просто ещё бегающая еда, то она была способна на сочувствие даже к животным, которых разводят на мясо, не говоря о людях. Хорошее качество для медика, лишь бы не перегорела к своему делу как раз из-за него.

Вскоре ко мне заявился Эсуф, и Жэндэ покинула нас, унеся целебные растения, чтобы не мешать «мужским разговорам». Я её не останавливал, всё-таки местное общество патриархально и весьма традиционно, писаные и особенно неписанные правила тут соблюдают как нечто само собой разумеющееся, исключения крайне редки. Уже то, как девочка-подросток со мной общается, для неё почти подвиг, потому что говорить подобным образом незамужней деве с мужчиной тоже как бы запрещено, даже если она занимает ответственную должность «деревенской ведьмы». А я мужчина, несмотря на возраст. В конце концов, в местных реалиях некоторые мои ровесники уже успевают заделать парочку детей в законном браке и быть вполне самостоятельными членами своих общин. Ну и умереть от естественных причин раньше полтинника от тяжёлых условий труда и паршивой медицины, не без этого.

— Ну а чем порадуешь по информации, почтенный? — улыбнулся я, когда купец рассказал мне о своих торговых успехах за время моего отсутствия.

— С ней всё не так просто, — немного скривился гость. — Известно только, что местную шушеру пытались уговорить совершить нападение в городе, но никто пока не соблазнился.